у каждого из нас есть своя страшная история.
От его слов у меня мурашки пробежали по спине. Уверена, не у меня одной. Еще и потому, что в этот момент поднялся на улице ветер и стукнул ставнями.
Все призадумались.
Обстановку разрядила Кинни.
– Папа, а расскажи про лепрекона, который поселился у твоего дяди на чердаке и подбрасывал по ночам в ботинки дохлых мышей!
Ее отец мягко засмеялся и помотал головой.
– А может, госпожа Таффита нам что расскажет? – бухнул Хюльс с присущей ему бестактностью. – А то сидит, помалкивает. Говорят, вы в молодости боевым магом служили. Всякого поди навидались в жизни, а, бабуся?
Таффита, которая как будто дремала в кресле, вздрогнула и открыла покрытые черной поволокой глаза.
– Кем я только не была, молодой человек. Сопли у вас еще не высохли, мои истории слушать.
После этого посиделки завяли. Гости еще немного поболтали о разном, поделились лиллидорскими сплетнями. Слушала я их с наслаждением – теперь я стала частью их общества и имею право знать, кто за кем ухаживает, и кто у кого тайком таскает капусту с огорода!
Вскоре все стали подниматься и расходиться. Меня горячо благодарили: заседание книжного клуба всем понравилось. Решили собираться почаще: раз в неделю, а то и два! И друзей приводить.
От их слов становилось тепло на душе.
Наконец, остались лишь Таффита и Матеус.
– Молодой человек, отнесите-ка чашки на кухню, – велела ему Таффита непререкаемым тоном.
Матеус покорно подчинился.
А Таффита поманила меня к выходу и взяла с подоконника пакет, который принесла с собой.
Она постояла несколько секунд молча, чему-то улыбаясь. А потом заговорила:
– Ты хорошая девочка, госпожа Зоя. Тебе не нужно учиться магии. У тебя есть своя магия: ты умеешь создавать ее из ничего. Своими поступками и словами. Я старая женщина, и радостей у меня в жизни осталось немного. Твои истории вернули мне забытое чувство... как в детстве... когда мир велик и не познан, и ты стремишься узнать его тайны, и темные, и светлые. Хочу отблагодарить тебя. Я принесла тебе подарок.
Она развернула бумагу и поставила на прилавок фонарь.
Он был шестиугольный, на медном основании. Внутрь нужно было помещать свечу. Грани стеклянного абажура сплошь покрыты тонкой гравировкой – узорами, в которых угадывались знакомые, но причудливые образы. Посмотришь слева: дракон. Посмотришь справа: нет, утес! Или пахарь за плугом... или осьминог!
– Да, когда-то Таффита тесно зналась с магией, – негромко произнесла старуха, – это последняя магическая вещь, которая у меня осталась. Зажги этот фонарь, и увидишь свои мечты наяву. Забавная игрушка, ничего более. Мне она теперь ни к чему, а тебе пригодится. Не благодари! Никогда не благодари магов за их подарки. Такое правило.
– Спа... хорошо. Госпожа Таффита... может, я все-таки чем-то могу помочь вам? Вы только скажите!
– И никогда не предлагай магу услугу. Это еще одно правило. Господи, неужели вы у себя на Земле все забыли! Темные люди, несмотря на все ваши коллайдеры и атомные реакторы.
У меня глаза на лоб полезли. Старушка полна сюрпризов! Мудреные слова она произнесла по-русски, с диким акцентом.
Таффита нахлобучила шляпу, подхватила клюку и вышла наружу.
Лишь на миг задержалась в дверях, чтобы дать последнее наставление:
– Призраки, говоришь, беспокоят? Не обращай на них внимания. Но шалфей зажги. Не помешает.
И она бодро утопала в темноту.
– Все чудесатее и чудесатее! – пробормотала я, закрывая дверь.
Глава 21. Три волшебных подарка
– Наверное, стоило ее проводить.
Я повернулась на голос Матеуса.
Он подошел бесшумно. Гости разошлись, зал опустел, но при этом стал как будто теснее, потому что Матеус заполнил его своим присутствием – как будто стал великаном! Я остро ощутила, что теперь мы одни во всем доме.
Матеус снял сюртук и остался в жилете и рубашке с подвернутыми до локтей рукавами. К уборке он подошел серьезно. В одной руке веник, в другой – корзина для мусора. Но даже в таком виде его аристократическая стать и лоск никуда не делись. Спину он держал по-своему прямо, широкие плечи горделиво разведены, а веник он сжимал небрежно, но сильно, как шпагу.
В его присутствии хотелось вытянуться в струнку, сделать реверанс, проверить, не выбилась ли блузка из юбки. А потом смущенно захихикать и потупить глаза.
Я вспыхнула под его взглядом – даже шее стало жарко.
– Таффита сама прекрасно дойдет. Она самостоятельная. Сочувствую тем хулиганам, которые могут встретиться на ее пути. Видели, какая у нее клюка? С утяжеленным набалдашником. Сдается, она умеет применять ее не по назначению. А еще я думаю, что Таффита вовсе не слепа. Или же видит мир иным способом. Интересно, что она еще умеет? Говорит, что завязала с магией, но это странно, не находите? Как можно добровольно отказаться от магии!
Я болтала и болтала, чтобы скрыть смущение и безумную радость от того, что мы стоим вот так, в полутемной комнате, и ведем разговор.
«Вот оно что! – отметила я с удивлением. – Я соскучилась по нему. День не видела и соскучилась! Дурной признак, Зоя. Ох, какой дурной...»
Матеус терпеливо выслушал меня.
– Таффита была очень знаменита в свое время. Ее имя вписано в учебники.
– Так она правда была боевым магом?
– И еще каким! Но я не знаю подробностей ее истории. Спрошу у бабушки при случае.
Матеус улыбнулся и продолжил уборку. Я тоже подключилась.
Он убирал посуду, я складывала книги на место. И исподтишка наблюдала за Матеусом. Как напрягаются мышцы на его предплечьях, когда он двигает тяжелый стеллаж, как падает локон на его высокий лоб. И как ловко он делает все, за что берется – засмотришься!
Как и большинство землян, я никогда не встречала живых аристократов. Прошло их
