второй шаг. Он перевел разговор на другое.
– А как прошел ваш день?
Вежливый вопрос отозвался во мне глубокой обидой. Нет, Матеус по-прежнему мне не доверяет. Стало быть, то чувство близости и понимания, что, как мне казалось, связало нас сегодня – самообман. И Эван прав. Эти знаки внимания, разговоры, помощь – не уловка ли это?
Все может быть.
– День прошел относительно хорошо, – ответила я сухо. – Не считая того, что кто-то вломился в мою лавку ночью.
– Что? – Матеус выпрямился. – Ну-ка, по порядку. Давайте присядем, отдохнем, и вы все мне расскажете. Мы почти закончили... нужно смыть чернила с желатина, и потом гектограф можно использовать повторно.
Мы сели в кресла у очага, друг против друга, и я поведала Матеусу об утреннем неприятном открытии. Но детали ночного происшествия опустила. Непросто выдать малознакомому мужчине, к которому одновременно испытываешь симпатию и настороженность, что-то вроде: «Представляете, ночью по дому бродил каменный призрак моего покойного супруга!» Доказательств-то у меня этому нет, и как-то не хочется, чтобы Матеус заподозрил меня в помутнении рассудка. Упомянула лишь, что слышала шаги и видела непонятный силуэт.
– Почему не обратились в полицию? – сурово поинтересовался Матеус.
– Чтобы меня наказали за то, что не обеспечила безопасность своего дома? Нет уж, спасибо.
– Это вряд ли. Не настолько у нас безумные законы. Они строги, но в них есть логика. Однако вам нельзя ночевать одной. Идите на постоялый двор.
– Еще чего! Теперь это мой дом, и я останусь в нем.
«А еще потому, что на постоялом дворе тоже никто не защищен от грабителей», добавила я мысленно. Уж это-то я знала не понаслышке! И там живет Тахир. Хоть он и отлучился, но может вернуться в любой момент.
Матеус жил на съемной квартире в городе. Которую, кстати, подыскала для него вездесущая госпожа Ирма.
– От упрямства один шаг до глупости! – рассердился Матеус. – Тогда я останусь ночевать в вашем доме и буду вас охранять вместе с вашими секретами.
– Вот это уж точно лишнее! – возмутилась я.
«Ага, останется ночевать и получит возможность пошарить во всех уголках дома. Обнаружит заколдованные книги и... и тогда уж точно станет ясно, друг он или враг. Нет, таким образом выяснять я это не хочу».
– Ладно, как пожелаете, – неожиданно легко согласился Матеус. Это должно было меня насторожить, но я обрадовалась, что он не стал настаивать. – Вы что-то получили от Таффиты? Какой-то охранный амулет, поэтому вы так уверены в себе?
– Она подарила мне магическую безделушку. Утверждает, что это волшебный фонарь! – спохватилась я, вспомнив о подарке.
– Есть разные волшебные фонари. Для воровских дел, для поиска кладов, для поиска истины или человека...
– Этот показывает фантазии.
– Слышал о таких. Редкая вещица. Покажете?
– Давайте посмотрим, как он работает.
Я в нетерпении вскочила. Теперь у меня есть своя магическая вещь (причем не краденая, как Орбус, а полученная законным путем). Не терпится ее изучить!
Матеус взял фонарь в руки. Повертел.
– Старинное, ценное изделие. Тонкая работа. Явно гизульских мастеров. Вы можете немало выручить за него, если продадите.
– Сначала нужно посмотреть, как он работает. Ну-ка, погасим свет...
Матеус выкрутил пламя в светильниках, я вставила в фонарь свечу и зажгла. Матеус сел рядом.
Пламя трепетало за стеклом, блики преломлялись в гравировке. Оно вело себя не как обычное пламя: то вытягивалось, то расплющивалось.
– Как-то мне страшновато, – пробормотала я. – Наверное, глупо брать непроверенный подарок у безумного мага. Он может быть с сюрпризами.
– Это добрая магия. Иначе стекло имело бы угольный оттенок. Не бойтесь.
Матеус взял меня за руку и ласково сжал. Мои ладонь утонула в его ладони, и я тихонько вздохнула. Его прикосновение вовсе меня не успокоило; напротив, очень сильно разволновало, но уже на другой лад.
– Давайте представим что-то хорошее, – сказал он. – Вспомним детские, светлые мечты. И посмотрим, что произойдет.
Мы замолчали, и каждый думал о своем.
Сначала ничего не происходило. Желтый свет фонаря растекался по стенам и корешкам, мерцал в стекле шкафов. Блики постоянно двигались, и вместе с ними двигались тени. Но вдруг тени и блики обрели глубину и рельеф; они словно выступили из стен и сложились в образы, смутные, но легко угадываемые.
Произошло самое настоящее чудо! В темноте плыл величественный парусный корабль, и я узнала его: он был на обложке первой книги, которую я прочитала в детстве самостоятельно. А потом над ним взвился золотой пламенный дракон, и я даже откинулась назад, потому что испугалась, что шипастый хвост хлестнет по моему лицу!
– Ты это видишь?
– Да, – прошептал в ответ Матеус. – Это твои фантазии?
– Наверное. Я не помню их. Это что-то из детства.
Но сказочная картинка расплылась, тени сложились по-новому. Теперь я видела величественную усадьбу – трехэтажный великолепный дом с башенками, и беседку перед ним. У беседки стоял мужчина. В его силуэте было что-то знакомое... К нему приблизилась женщина в пышном платье и потрепала его по плечу, но тут же оттолкнула и отвернулась. Мужчина гневно дернул головой. Телосложением он очень походил на Матеуса.
– А это что? Это твои мечты или воспоминания? – спросила я Матеуса зачарованно.
Вместо ответа он вдруг протянул руку и погасил свечу. Комната погрузилась в темноту. От его грубоватого жеста магия рассеялась.
– Довольно, – сказал он резковато. – Глубоко уходить в фантазии и воспоминания небезопасно. Таффита и правда подарила тебе... вам удивительную вещь. Берегите ее. Или продайте.
– Нет, продавать не хочу. Интересно, фонарь будет работать, если привезти его на Землю?
– Нет. У вас нет магии.
Теперь он говорил сухо, после этого встал и начал собираться. Расправил рукава, застегнул запонки, накинул сюртук.
– Спасибо
