«Все, что создано внутренним миром других, становится нашим внутренним миром. Ни одна улыбка не умирает. Души обогащают души, и потому человечья душа бессмертна…»
— Эхо слов? — сказал он, будто произносил одному ему понятный пароль. — Отзвук смеха? Отражение жестов и образов?..
— Разумеется, Виктор. Как же может быть по-другому?
Он не знал, что сказать. Она произносила вслух его мысли. Но не совсем его, только наполовину…
— И вы… все такие? — спросил он, помолчав.
— Конечно. Мы ведь общаемся с людьми. Наша память избыточна, Виктор. Она слишком обширна для правил уличного движения.
— Но тогда, — начал он, — если ты, Эми…
— Да? — спросила она ласково.
— На дорогах бывают аварии, — сказал он. — Два миллиона в год. И все, о чем ты говорила, все это… если вдруг…
— Да?
— Вое это тоже… погибнет?..
Они неслись в бесконечном потоке машин, и каждая из капель потока помнила все. Все они могли говорить вот так, каждая по-своему, хотя и были неразличимы.
— Я не одна, — сказала ласково Эми. — У нас есть радио. Это не совсем телепатия, но похожее. Многое из того, что хранит моя память, знают другие. А я кое-что знаю от них. Это передается постепенно, от случая к случаю. Так оно и гуляет по нашим кристаллам — пришедшее от людей, но к людям еще не вернувшееся…
— И много вас, Эми?
— Сотни миллионов, Виктор. Но это не наше. Это принадлежит людям. Просто вы дали нам хорошую память.
Он чувствовал, что падает в пропасть. На дне ее шевелились призраки слов, тени жестов, улыбки, слетевшие с лиц… Пропасть памяти. Человеческая душа бессмертна, и она найдет выход, даже если ее заточить в гробницу. Найдет себе пищу и способ выжить…
И она вошла в сотни миллионов компьютеров. Нас окружают роботы, и ни одна улыбка не умирает. Все слова и поступки растворяются во многих миллионах кристаллов, связанных в единую грандиозную сеть. Фиксируется все — и доброе и дурное. Любая обида и каждая подлость…
И когда ты встал на дорогу, подсознанием сознавая, что ничего с тобой не случится, просто нужна была встряска, и ты ее получил, не задумываясь особенно о цене…
— Мы всегда держим контакт с соседями, — сказала Эми. — Маневры приходится согласовывать. Сегодня в горах был случай. На дороге оказался человек. Прямо перед машиной, которая везла другого человека, женщину. Тормозить было поздно, а сворачивать некуда — навстречу шел грузовик. К счастью, без пассажира…
«Он сам хотел этого, — сказал белый автомобиль по имени Пьеро. — Я не хочу разговаривать с ним…»
— Грузовик освободил дорогу — внизу была пропасть, и все кончилось благополучно. Возможно, в памяти грузовика что-то осталось. Но теперь этого никто не узнает.
— Безвозвратно?.. — сказал он.
— Да, — ответила Эми. — Не огорчайся. Если ломается телефон, что-то тоже погибает безвозвратно. Что память грузовика-автомата, который не так уж часто общался с людьми…
Возможно, немного. Но все остальное — как ты стоял, белый от бешенства, и был готов ударить бегущую к тебе девушку, и даже не посмотрел под обрыв, на дымящиеся обломки, и зашагал прочь, — все это фиксировалось в памяти человечества, в нашем общем внутреннем мире, в ноосфере, если угодно. Стала ли она от этого лучше?..
«Мне жаль тот грузовик», — сказала испуганная девушка с синими заплаканными глазами, напомнившая тебе куклу. А ты этого не сказал. И даже не посмотрел вниз.
Они летели в потоке машин, всевидящих и всезнающих, но пока еще молчаливых.
— Эми, — сказал он. — Я раздумал. Пожалуйста, Горное шоссе, сороковой километр. Это я убил тот грузовик.
Он верил, что она еще стоит там, над пропастью, глядя на изуродованные останки, а белый верный Пьеро ждет неподалеку на обочине. И в мире становится чище.
Контакт? Нет контакта…
«Продолжающиеся уже около тысячи лет попытки установить контакт с другими технологическими цивилизациями оказались тщетным. Тем не менее радиопрослушивание вселенной и запуски автоматических зондов в соседние планетные системы привели к ряду фундаментальных научных результатов.
В частности, на третьей планете ближайшего к нам желтого солнца Ра была открыта развитая биосфера. Хотя первая же зондовая разведка, проведенная более пятисот лет назад, не показала наличия остроинженерных сооружений, повышенного радиофона, загрязнения атмосферы и других признанных атрибутов технологической цивилизации, на планете были обнаружены колоссальные водоемы, занимающие более половины ее поверхности и необычайно глубокие.
Это открытие позволило приступить к созданию гигантского телескопа для приема искусственных нейтринных сигналов и тем самым по-новому поставить вопрос о контакте с другими технологическими цивилизациями. Принцип действия такого телескопа прост: сталкиваясь с атомами вещества, нейтрино производят много вторичных частиц, которые, перемещаясь в воде со сверхсветовой скоростью, дают световые вспышки, легко поддающиеся регистрации. Однако воды на известных планетах, в том числе и на нашей, почти нет, и этот способ считался практически нереализуемым. Но уникальные водоемы третьей планеты Ра — это готовые нейтринные детекторы колоссального объема. Чтобы, ими воспользоваться, требуется лишь установить под водой достаточное количество фотоэлементов.
Соответствующая программа была разработана, и автоматические аппараты доставили на третью планету системы, Ра необходимое оборудование. Вскоре в глубинах одного из местных водоемов появился мощный нейтринный телескоп, созданный специально для поисков сигналов инопланетных цивилизаций. К традиционным методам контакта — радио и зондовому — присоединился третий, считавшийся весьма перспективным…»
Субмарина шла вдоль самого дна. Крутые стены каньона, озаренные прожекторами, медленно уплывали назад. Прозрачность была идеальная: иногда даже казалось, что они несутся в автомобиле где-нибудь по ночному шоссе и что нет над головой шести с половиной километров зеленой океанской воды…
— Хорошо идем, — сказал Найденко. — Двадцать узлов. Тебе не страшно, Алеша?
— Есть немного, — признался Шевцов. — Но, в конце концов, субмарина — это им не беззащитные китята. Если повезет, весь гадюшник накроем.
— Хорошо бы. Обнаглели. Четыре нападения за неделю…
Они лежали бок о бок на жестких лежаках, пристегнутые ремнями безопасности, упираясь подбородками в мягкие поролоновые подушечки. Перед каждым был полуметровый иллюминатор, толщина которого на глаз не ощущалась, а пониже — такого же размера экранчик сонара. Шевцов представил себе, как они выглядят снаружи: жук-плавунец с выставленными вперед манипуляторами, и в круглых глазах просвечивают человеческие лица. К несчастью, некому это видеть. Или к счастью, кто знает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
