взрослая девочка. Повзрослела. Ну переспала и переспала с ним. Только это создаст сложности расследованию, верно?
— Не думаю, так как всем и так известно, что они спали вместе. Другой вопрос, почему Шейна не сказала мне об этом.
Лита фыркнула.
— Ну ты и задаёшь вопросы, конечно…
— Дело не в вопросах. Дело в её жизни. Учитывая ситуацию, ей вообще ничего скрывать нельзя от меня, потому что я пытаюсь помочь, — раздражённо произнёс он. — Что она ещё скрыла, посчитав это постыдным?
— Я не знаю. Но прежде, чем рассказывать Чуне об этом, узнай у самой Шейны, правда ли это, хорошо?
— Зачем Чуне сейчас вообще это знать?
— Чтоб знала. Может она что-то вспомнит, поймёт. А может она и знала…
И тут Лита захлопнула рот, что аж зубы щёлкнули. Почему? Кондрат прекрасно понимал, что она хотела сказать. Что Чуна, выяснив это самолично, пришла и разобралась с графом. Магию не использовала, чтобы не выдать своё вмешательство как для империи, так и для своих. Такая теория напрашивалась сама собой.
Но таких теорий напрашивалось столько, что выбирай любую, и по нему можно будет состряпать дело. Они ничего не доказывали от слова совсем. Нужны были доказательства или чистосердечное признание.
— Неважно, — отмахнулся Кондрат. — Я спрошу у неё.
— Только это, спроси как-нибудь помягче, она ведь…
— Лита, после всего пережитого не думаю, что это будет для неё каким-то ударом, — ответил он.
Иногда он просто не понимал, что у людей происходит в голове. Тут окончательный суд на носу, казнь, а они беспокоятся, чтобы у девушки не было никакой моральной травмы. Будто они до сих пор не понимали всё тяжесть ситуации и не осознавали, что, если ничего не сделать, Шейну уже ничего и никогда не будет беспокоить.
* * *
Утро выдалось солнечным. Её чистый, нетронутый снег на улицах, — где его не почистили, — и крышах искрился до боли в глазах. Воздух был пропитан морозной свежестью, от которой даже болело в носу.
Кондрат заглянул на утро в специальную службу лишь для того, чтобы отметиться и сразу направиться в тюрьму, однако там его успела перехватить Дайлин.
— Кондрат, ты куда так спешишь?
— Да есть кое-какие дела… — ответил он расплывчато. — Что-то случилось?
— Ну кроме того, что у нас дело простаивает… — Дайлин прищурилась. — Это всё то же дело Хартергера?
— Ну да, — пожал он плечами. — А у тебя что-то есть?
— Вайрин письмо прислал…
— Так быстро?
— Срочной почто, но не суть, — отмахнулась она. — Говорит, у них там есть один из людей, который может нас заинтересовать. Что типа тот уже слышал про чёртову гору. Скоро приведёт его к нам.
— А почему сам не расспросил и не передал через письмо?
— А тебе разве не интересно в живую его опросить? — удивилась она. — Пара дней уже вряд ли погоду сделают, да и наш стрелок вроде как поуспокоился.
— Когда?
— Завтра. Крайний срок послезавтра.
Кондрат кивнул.
— Я буду.
— Естественно ты будешь! — с возмущением в голосе воскликнула Дайлин. — Куда ты денешься⁈ Просто ты как-то слишком много времени уделяешь тому делу. Что происходит?
— Просто интересно, — пожал он плечами.
— Так, ты взгляд не отводи, я же чувствую личную заинтересованность в этом, — попыталась она быть грозной. Учитывая Кондрата, в его глазах это даже выглядело мило, словно ребёнок, который пытается вести себя, как взрослый. — Почему тебя это так заботит? И не говори мне про то, что это твоё хобби или оно как-то связано с нашим делом. Уже даже до меня дошло, что это не так.
— Даже до тебя? Думаю, ты слишком низкого о себе мнения, Дайлин.
— Так, лесть тебе не поможет. Давай говори, что такое?
— Питаю слабость к людям, которые, на мой взгляд, осуждены ошибочно, — тут же выдал он, и Дайлин не нашлась, что ответить. Она хмурилась, щурилась и не знала, что сказать, чем Кондрат воспользовался и ушёл.
Значит завтра. Что ж, у него есть время съездить к Шейне, а потом встретиться с Чуной, чтобы объяснить ситуацию и выяснить, что, чёрт возьми вообще происходит. Они все что-то скрывают, недоговаривают, а по итогу выяснять это приходится ему. Выяснять и тратить время, которого осталось не так уж и много. Кондрат тоже следил за этим делом и со дня на день должен был начаться суд. И он начнётся, если не появится никаких новых фактов.
Казалось бы, в дне двадцать четыре часа, если начать в восемь, что у тебя целых четырнадцать часов, но по факту этого времени катастрофически не хватало. Дорога туда, дорога, обратно, поговорить, допросить, вновь поговорить. Кондрат, наверное, был единственным человеком, который жалел, что рабочий день такой короткий и за него ничего не успеваешь.
Так и здесь, пока он доехал до тюрьмы, пока прошёл охрану, прошла уйма времени, и вот он стоит напротив камеры, а на дворе уже день.
— Здравствуй, Шейна, вошёл он в промёрзшее помещение, температура которого была как в холодильнике. Такое ощущение, что никого не волновало, доживёт заключённый до суда или окончания срока или нет.
Девушка выглядело очень неважно. Ослабшая, со слезящимися глазами, ей едва хватало сил, чтобы сесть, давясь кашлем и собственными соплями. Судя по тому, какой она была красной, у Шейны ещё была и температура. Как бы болезнь не сделала всё раньше суда, хотя в её случае это могло быть избавлением.
— Здравствуйте, — просипела она не своим голосом. — Мистер Брилль?
Она будто не видела его.
— Ты меня не узнаёшь? — нахмурился он.
— Узнаю, — слабо пробормотала девушка. — Просто мне не хорошо, и я… мне плохо.
— Это видно. Как ты?
— Ещё держусь, — попыталась выдавить она улыбку. — Есть новости?
— Да. И тебе они не понравятся, — произнёс Кондрат, глядя на Шейну.
Но прочитать что-либо по лицу измождённого человека, которого ко всему прочему ещё и убивала болезнь, было невозможно.
Она просто молчала, глядя на него пустым взглядом, ожидая какого-нибудь продолжения.
— Я узнал, что графиня видела тебя и графа во время интимной близости на хозяйской кровати, произнёс он, продолжая следить за реакцией девушки, но та оставалась безучастна. Лишь тихо пробормотала:
— Значит, мне не
