солдатах.
— Нет, никогда.
Кондрат и Дайлин переглянулись. Вайрин, видя, что допрос подошёл к концу, махнул рукой.
— Иди, Юнц, погуляй пока. Встретимся на станции, я отправлю тебя домой. И на, купи чё-нить жене с детишками, — дал он несколько монет тому.
— Благодарю, господин, — встал тот и поклонился. — И я ещё раз прошу прощения…
— Ничего-ничего, иди.
Когда тот ушёл, Вайрин взглянул на закадычную парочку.
— Ну что, я молодец, да?
— Ты мог бы и написать это в письме, — раздражённо заметила Дайлин.
— Но тогда бы это было не так интересно. Как говорил наш маэстро Кондрат, иногда лучше лично расспросить человека, чем услышать через третьи руки. Или я не прав?
— Прав, — подтвердил Кондрат задумчиво.
— Получается, кто-то из той роты мстит, — произнесла Дайлин.
— Или кто-то из родственников. Увидел того и начал убивать, идя по списку, — кивнул он.
— Список небольшой. раз он остановился.
— Или мы не всех знаем, — пожал он плечами. — Хотелось бы узнать об этой высоте семь и семь. Кто туда входил, кто служил и так далее, но вряд ли нам дадут доступ.
— Что тогда делать?
— Думать.
— О, Кондрат это любит, — усмехнулся Вайрин. — Так, я у вас тут тогда немного погощу, лады? Кондрат, к тебе пойду ночевать.
— Перебираешься с дома к дому как нищий, — фыркнула Дайлин.
— Дай-ка, кто знает цену деньгам, тот ими не разбрасывается, — философски заметил он. — К тому же к тебе я не прошусь, так как там у тебя опять по любому бардак полный. Так что Кондрат, жди гостей!
— Да ничего и не бардак, — буркнула она.
Наверняка бардак. Кондрат был у неё как-то, и это хорошо отпечаталось у него в голове. При всей своей серьёзности, аккуратности и ухоженности, даже когда на рабочем столе всё лежит аккуратно, в доме будто толпа прошлась, круша всё на своём пути.
— В любом случае, Вайрин, спасибо за помощь, Кондрат, нам пора, — поднялась она с места.
— Но мы даже не ели ещё! — возмутился Вайрин.
— Вот и поешь, — бросила она и чуть ли не потащила Кондрата прочь.
Уже отойдя от кафе, пока Дайлин явно дулась на Вайрина, Кондрату пришла внезапно идея.
— Слушай, в налоговой ведь записано, где и кому выдавали пенсионные выплаты за войну, да? Я имею ввиду, там будут указаны адреса и личные данные.
— Да-а-а… — медленно протянула Дайлин, пытаясь уловить суть.
Кондрату пришлось пояснять.
— Смотри, мы знаем в каком районе убивали людей. Все они находятся примерно в одной части города…
— Да, но там четверть Ангартрода, — заметила она. — Замучаемся всех обходить, учитывая, что там каждый второй участвовал так или иначе в той войне. И более того, как мы выясним, кто из них действительно убийца?
— Ты не дослушала, — с укоризною заметил Кондрат. — Они все убиты в одном районе, и логично предположить где-то там проживает убийца. Но можно сократить площадь. Мы знаем, кто стал его первой жертвой. Сыщик. И логично предположить, что убийца однажды наткнулся именно на него, то он проживал и работал где-то рядом.
— Работает или живёт?
— Обычно люди стараются найти работу не далеко от дома, чтобы не добираться туда по несколько часов, так что живёт и работает он рядом. Мы знаем примерный район, и можно просто взять все налоговые выплаты и найти всех, кому их выплачивают в том же районе. Всех солдат. Выясним личные данные, и пройдём по ним, выясняя, кто где служил.
— Слушай, да ты гений, — восхитилась Дайлин. — Но только кто признается, опять же?
— У нас будет список. А уже от него мы будем отталкиваться, — ответил Кондрат. — Будем исключать, пока не останутся самые подходящие. А там обыск и так мы выйдем на него.
— Знаешь, с одной стороны я хочу восхититься, но с другой стороны, сколько там всё же людей будет?
— Разве тебя пугает такой объём работ? — взглянул на неё Кондрат.
— Нет, но… — она тряхнула головой. — Да конечно нет! Тогда за работу!
Вот такой настрой ему нравился гораздо больше.
Да, объём работ был большим, но это было гораздо лучше, чем положение, в котором они находились пару дней назад. Теперь у них мог быть поимённый список тех, кто мог быть к этому причастен, а там уже алиби, навыки, и так они сократят список до тех, кого можно будет просто банально обыскать до нитки.
— Только я хочу узнать, есть ли выплаты родителям тех, кто потерял детей? — спросил Кондрат.
— Ты опять за своё?
— Мы не будем исключать этот вариант.
— Ну есть, да, — она махнула рукой. — Ладно, давай, если делать, то полностью.
И они взялись за работу.
Налоговые архивы пахли пылью, старостью и старым пергаментом, и это даже ка-кто успокаивало. Особенно, когда ты видишь перед собой целые ящики документов, которые надо прочитать, отсортировать и выписать все фамилии. Это обещало занять целую вечность, н ни Кондрат, ни Дайлин не унывали. Они видели возможность и собирались ей воспользоваться на полную.
Уже через неделю список внушал уважение и фронт работ мог испугать, но они не унывали. К тому же у них были те, на кого можно было сложить эту работу, чтобы те сначала отсеяли всех лишних, а потом уже браться за оставшихся.
И за работой Дайлин однажды тихо спросила:
— Кондрат, ты говоришь, что воевал, да? Где-то очень далеко.
— Было дело, — не стал отрицать он, учитывая, что сам об этом однажды ей и рассказал.
— Каково это, воевать?
— В план?
— Ну, война, как это? — не смогла она сформулировать вопрос лучше. — Ты после этого стал таким?
— Каким?
— Сухарём? — не удержалась она от улыбки.
Кондрат тоже выдавил из себя улыбку, хотя ему было не смешно.
— Не знаю, возможно, Дайлин.
— Почему?
— Почему я стал таким?
— Да.
— Не знаю. Просто после этого ты… ты другой. Уходишь в армию сопляком, который мечтает о славе, победах и том, как будет потом всем хвастаться своими заслугами, а на деле видишь лишь грязь, кровь и ужас. Мой командир говорил, что все, кто уходит
