за своей принцессой и подсобить, когда настанет время.
Его шаманская тропа, где Сиир мог скрываться долгое время, помогла ему и в этот раз — пройти через порталы вслед за воинами Аруны незамеченным.
Подойдя к лежащей ничком его любимой ученице, сел на колени.
— Всё хорошо, девочка моя. Щедрость твоя не знает границ. А значит, и магия останется с тобой и близкие жить будут. Твои желания всегда чисты, а Хеймдалль щедр к детям своим со светлыми душами и устремлениями, от него не скрыть, ежели мысли и желания были чёрными, гнилыми, — шептал великий шаман, одновременно ведя раскрытыми широкими ладонями с сетью крупных синих вен под тонкой светло-зелёной кожей, над телом молодой орчанки.
Закончив с исследованием тела принцессы, встал, прошёлся по поляне, поднял осколки чёрного артефакта, рядом с ним лежало ещё два — Монестайн и Шелестайн. Магия ша Сиира позволяла ему делать несколько больше, чем берсерки, поэтому он вполне смог подзарядить все три артефакта. Целительский камень лёг на грудь Аруны, а камень души отправился в карман Ансгару. А вот Чёрный артефакт был предназначен для иного.
Собрать тело Джерарда вышло не сразу, но духи подсказали, и в итоге голова соединилась с туловищем, а вместо сердца бывшего короля орков встал чёрный артефакт.
— Что же, друзья мои, пора в путь, — напоследок пробормотал великий шаман, — стар я уже для таких штучек, — вспомнил он фразу Аруны, и тонких сухих губ коснулась весёлая улыбка.
Тело Аруны и Джерда были утянуты на шаманскую тропу, а оттуда ша Сиир перенёс их в город Лингрен в один из пустующих домов.
* * *
Просыпалась я неохотно. Мне было та-а-ак хорошо как никогда! Я наконец-то выспалась!
— Хватит дрыхнуть, Арунка! — проворчали прямо над головой и мне пришлось распахнуть глаза.
— Не очень вежливо будит меня в такую несусветную рань, — фыркнула в ответ и показа старому шаману язык: — Бяя!
— Узнаю свою ученицу, — осуждающе покачал тот головой.
А на меня обрушились страшные воспоминания, я резко села на кровати, и тут же почувствовала лёгкое головокружение и тошноту:
— Джер! Отец! Где я⁈
— С Ансом всё в порядке, жить будет, — спокойно ответил непонятно как оказавшийся рядом со мной ша Сиир, — Тебе бы о Джерарде побеспокоиться. Поспеши, он в соседней комнате и ему нужна твоя помощь. Ты же хочешь, чтобы он наконец-то стал полностью живым? Из плоти и крови?
Эпилог
Год спустя
Интерлюдия
Коли держал в руках своего первенца. Сын. Маленькие ручки, такие же ножки, милое сморщенное личико только что рождённого на свет гнома, было прекрасно.
Налюбовавшись чадом, Коли перевёл взор на свою умиротворённо спящую жену. Селеста. За время совместной жизни, пока они восстанавливали разрушенное, он узнал свою супругу с совершенно другой стороны: хозяйственную, способную принимать сложные решения самостоятельно, без страха быть осуждённой за самоуправство. И зачастую её приказы и идеи приносили хорошие плоды.
А ещё Селеста оказалась понимающей, сострадательной. Многих осиротевших детей она взяла под своё крыло, каждому уделила внимание, о каждом позаботилась. Создала приют, где ребятне, оставшейся без родных, давали крышу над головой, еду, одежду, обучали грамоте и счёту.
Герцерг Петтер с каждым днём влюблялся в свою жену всё больше, всё сильнее: девушка покорила его сердце, заняв там важное место.
Положив крошечный свёрток с малышом в колыбельку, подошёл к окну и вгляделся в огни ночного Брекстада. Столица гномов была практически восстановлена и сейчас сияла ничуть не меньше, чем до вторжения. Сколько пота было пролито, усилий вложено, дабы город снова расцвёл и вернул своё утерянное, буквально растоптанное величие, знает каждый горожанин и оттого ещё бережнее относится к своему дому, родной улице и разумным, живущим по соседству.
В гостиной находились его друзья: Ревн, Луин и Дерек. Все они приехали, чтобы поддержать его, будущего отца. Как Коли переживал, когда у супруги начались схватки — словами не передать, молодой герцерг места себе не находил от беспокойства. И кабы не весёлая троица, он не знал, чтобы с ним было, настолько весь этот процесс оказался нервотрепательным.
Мысли вернулись к жене, и Коли стало немного грустно, но то была светлая печаль о невозможном, о несбыточном. При всей своей любви к Селесте, он никогда не называл её «мин шель». Так он мысленно обращался только к одной девушке — принцессе орков.
Аруна и тот их единственный поцелуй останутся глубоко в его памяти и навсегда в его душе.
* * *
Эйрик в глубокой задумчивости стоял перед непонятным предметом. Из королевства орков ему прислали подарок и приглашение. И прокручивал только что состоявшийся разговор с Её Высочеством Аруной.
— Ваше Величество, мой отец отправил вам приглашение, в нём рассказаны все необходимые детали. Я же хотела поговорить с вами о вас.
— Аруна, ты меня заинтриговала, — улыбаясь, ответил король людей и предвкушающе откинулся на спинку своего рабочего кресла.
— Я долго думала, как мне помочь вам и вашему сыну восстановиться: для каждого из вас есть по одному варианту, они оба не самые приятные, даже смертельно опасные, но наверняка действенные. Шансы, что вы сможете магичить, как прежде, а Леон вернёт подвижность конечностям, достаточно высоки. Я не могла раньше позволить себе такие эксперименты, сами понимаете — мне пришлось долго восстанавливаться после той битвы с монстрами. Но сейчас чувствую в себе достаточно сил на нечто подобное. В общем, буду ждать вас у нас в Сульёпгане в качестве гостей, а уж решитесь ли вы мне довериться, как целительнице — решать вам.
— Таккь, Аруна, я обдумаю твои слова и ответ дам позже…
Дверь позади Эйрика отворилась и тут же в кабинет вошёл Леон, сильно прихрамывающий на левую ногу, его тело было странно кривым, скособоченным, некогда статный юноша превратился в условного старика.
— Отец, звал?
Король повернул к сыну голову и кивнул:
— Да, погляди, что прислали нам друзья.
— О! Интересно, — криво улыбнулся принц, подходя ближе.
— Давай вместе узнаем, Её Высочество Аруна умеет удивлять, — хмыкнул Его Величество и потянул за шнурок. Ткань с тихим шелестом соскользнула на пол и мужчины уставились на…
— Что это? Зеркало? — выдохнул Леон, неуверенно протянув руку, чтобы коснуться гладкой поверхности.
— Зеркало, — ответил Его Величество, стараясь не показать, насколько поражён чёткостью изображения. Он никогда не видел себя настолько ясно. Сейчас он в
