«Выходите, господа!»
Спутник старика встал. Сказал, что они только что вошли. Приподнял шляпу — на голове у него оказалась корона. К ним поспешил водитель. И он и кондуктор, потеряв дар речи, несколько раз обошли вокруг этого чуда; незнакомец поворачивался вслед за ними: зрители увидели краснощекого высокомерного короля, который, дабы утвердить свое королевское достоинство, держал в руке скипетр. Он то и дело энергично, но любезно повторял:
«Я король Лир. Мы только что сели. Можете не сомневаться».
Кондуктор и водитель обменялись взглядами. Пожав плечами, шофер занял свое место, спутник заплатил за билеты. Кондуктор проверил их деньги: монетки были настоящие и вполне современные.
Автобус проехал несколько остановок. Водитель чаще, чем обычно, поворачивал голову к кондуктору; оба они незаметно следили за своими странными пассажирами. Конечная остановка. Шофер дернул тормозной рычаг, вытянул ноги. Пассажиры поднялись со своих мест, собрались выходить. Кондуктор и водитель сразу же подошли к безмолвному незнакомцу и его спутнику.
«Выходите, господа! Давно пора!»
Незнакомцы не шевелились.
Кондуктор похлопал спутника по плечу, тот вскочил и осведомился, что угодно кондуктору.
«Вы должны сойти, сударь. Непременно. Вы уже дважды прокатились туда и обратно. Что вы себе думаете?»
Спутник спокойно возразил:
«Мы еще не доехали. Я только что сел».
«Том! — Кондуктор подбоченился. — Этот тип уверяет, будто он только что сел в автобус».
«Так оно и есть».
Кондуктор и шофер приблизились к незнакомцам. Теперь автобус должен был идти назад. Спутник повернулся лицом к публике — у него была отвратительная, заросшая щетиной, морда вепря, его лапы поросли шерстью, по-настоящему это были раздвоенные копыта. В то же время пассажир продолжал оставаться вежливым, элегантным господином. Вот он открыл свою мерзкую пасть.
Шофера и кондуктора словно ветром сдуло; они заняли свои места. Удирая, водитель забыл поменять табличку; пассажиры указали ему на это. Итак, Уилшир — Креншоу. В автобусе на этот раз сидела женская троица — старуха с сумкой, расфуфыренная девица легкого поведения и светская дама, державшаяся особняком.
Впрочем, можно было заметить, что все эти персонажи изменились. Произошло сие из-за частых изнурительных поездок и из-за того, что уже пролетело много времени. Старуха из простых то и дело рылась в своей сумке, вынимая из нее различные предметы, которые, кстати сказать, способствовали ее дальнейшим метаморфозам. Расфуфыренная девица становилась все вульгарнее; она сбросила туфли и отбивала такт, колотя каблуком о каблук. Дама, державшаяся особняком, косила глазами то направо, то налево; она была возмущена до глубины души.
В воздухе что-то носилось.
Однако автобус шел по своему маршруту. Кондуктор выкрикивал остановки, на сей раз резким, угрожающим голосом. На тот случай, если что-нибудь произойдет, у него был под боком водитель. Элегантная дама засвистела, выражая свой протест: ее возмущала девица, стучавшая каблуком о каблук.
«Креншоу, — громовым голосом объявил кондуктор. — Конечная остановка».
Спутник поднялся и задумчиво побрел по автобусу. Веселая девица, стуча туфлей о туфлю, зааплодировала, он кивнул, она вскочила и повисла у него на руке, издавая радостные вопли.
Аристократическая дама, кинув взгляд на спутника, отшатнулась и закрыла лицо руками.
Простая женщина разложила рядом с собой бумагу с куском масла. Она смазала свое морщинистое лицо, потом достала из пакета муку и напудрилась. Подбородок и губы у нее уже были совершенно белые, но тут она бросила пакет под ноги спутнику и завизжала.
Спутник и впрямь был страшен. Это обнаружилось, когда он повернулся к публике лицом, так как кондуктор схватил его за плечо и яростно заревел:
«Всем выходить! Всем выходить! Креншоу. Конечная остановка». Пассажиры уже встали. Водитель еще усугубил общую суматоху. И он закричал:
«Всем выходить, конечная!»
Но никто не хотел. Никто не хотел выходить!
Спутник, глубокий старик с перебитой переносицей, с ужасающе горьким, трагическим выражением лица, заявил властным голосом:
«Я только что сел. Отправляйте автобус».
«Деньги за проезд!» — сказал кондуктор.
Глубокий старик, попятившись, ударил его кулаком в грудь, потом пошел вперед и миновал кондуктора, который, шатаясь и призывая на помощь своего коллегу, отступил на несколько шагов; он перевернул табличку и зазвонил в колокол, неизвестно откуда взявшийся; спутник призвал входить мужское трио, ожидавшее на остановке.
«Всем выйти! — закричал кондуктор. — Освободить автобус!»
Не слушая его, мужчины уже садились в машину, на сей раз они были весьма энергичного вида. У одного под черной материей обрисовывалось солидное брюшко, на голове у него был плоский судейский берет. За ним на подножку взобрался полицейский с игрушечной саблей на боку. И наконец, на сцену вскочил ликующий ярко-красный субъект. На нем был ярко-красный купальный костюм, и он волочил за собой тяжелый мешок, из которого торчало нечто непонятное.
Увидев непонятный предмет, кондуктор, который до сих пор еще не оправился от удара, бросил на пол свою форменную фуражку, сорвал с плеча сумку, швырнул ее, соскочил с подножки и пустился наутек по лужайке к кустарнику.
В автобусе поднялась суматоха. Уже знакомая зрителям простая женщина с сумкой — теперь она была отвратительно набелена мукой, — пританцовывая, двинулись навстречу мужчинам. Каждого по очереди она отвела на место, положив руку ему на бедро; при этом она визгливо приговаривала:
«Ваша милость, ваше преподобие, ваше лордство!»
Девица легкого поведения позаботилась о музыкальном сопровождении приветствий: она хлопала своими туфлями, словно била в бубен, и при этом вертелась на месте. Чулки у нее начали сползать. Она быстро сняла их и стала отплясывать босиком. Аристократическая дама вскочила судье на колени. Он не возражал: видимо, оба были довольны. Справа от судьи сел тип с саблей, слева — кроваво-красный.
Водителю, который также собрался удрать, спутник преградил дорогу и толкнул его на сиденье. Запуганный водитель обернулся, спросил:
«Все сели?»
Ему ответили:
«Да».
Водитель взглянул на табличку — рейс был указан правильно. Он схватил колокол, вытянул ноги, задвигал рычагом. Автобус тронулся.
Пассажиры — теперь их было уже восемь — сели лицом друг к другу. Спутник опять занял свое место рядом с совершенно безмолвным таинственным пассажиром, который так и не пошевелился.
«Конечная остановка!» — закричал впавший в отчаяние шофер.
Потом завопил: «Выпустите меня наконец!» Тут он вывалился из автобуса, вскочил на ноги и опрометью кинулся бежать по той же лужайке, по которой удирал его коллега.
Бразды правления перешли к полицейскому.
«Уилшир, ура!! Кто хочет выходить, выходи».
Все наблюдали за погруженным в раздумье господином в черном и за его спутником. Спутник поднялся и отвесил поклон.
«Мы только что сели».
Он пошел по проходу. Сейчас это был потрясающе красивый греческий юноша. Он сразу обворожил всех женщин. Судья в черной мантии тут же лишился своей ноши. Аристократическая дама повисла на руке юноши и в упоении разглядывала его; левую руку она положила ему на грудь, как бы заслоняя свою добычу.
Смятение передалось и двум другим дамам. Дело приняло серьезный оборот — торговка с сумкой пыталась оторвать юношу от впавшей в экстаз аристократки; но вот что удивительно: девица легкого поведения бросила туфли, свой бубен, встала на колени на скамейке и с обожанием воззрилась на чудо-юношу…
Нет смысла пересказывать далее любительский спектакль, который тянулся час с лишним. Наибольший интерес публики вызывали не короткие сценки, которые были описаны выше, а веселые интермедии во время езды автобуса. Пассажиры попеременно пели и читали куски из произведений Гордона Эллисона. Сцены входа в автобус и выхода из него являлись каждый раз как бы заключительными.
В конце представления судья потребовал от загадочного господина и его спутника, чтобы те встали и покинули автобус, на что спутник, уже опять в новом обличье, сказал:
«Для нас эта поездка еще не кончилась».
После чего кроваво-красный палач поднял свой топор, дабы по приказу судьи казнить незнакомцев. Однако спутник, превратившийся в Геркулеса, выбросил из автобуса и палача и его дружков.
В заключение под сурдинку зазвучала музыка, оба незнакомца — загадочный безмолвный господин, который так и не обернулся ни разу, и чародей-спутник — остались сидеть вдвоем.
Поездка продолжалась.
Занавес опустился.
Разоблачение
