опасно запретным.
— Что произошло между вами троими, Офи? — заговорщицким шёпотом спросила Женевьева.
— Разве твоя дорогая сестрица не рассказывала? — невинно спросил Синклер. — Блэквелл не единственный, кого она тут целовала.
— Он единственный, поцелуи с кем мне понравились, — резко ответила Офелия, и улыбка Блэквелла приобрела хищный оттенок.
— А между тем, за всё это время мне никто даже не предложил поцелуя, — с обидой заявила Женевьева.
— Я могу это исправить, — предложил Синклер.
— Нет! — в один голос воскликнули Блэквелл и Офелия.
— Я только хотел убедиться, что наши дорогие сёстры Гримм нашли друг друга, — продолжил Синклер. — Было бы ужасно, если бы их снова разлучили, едва они воссоединились, не так ли, Блэквелл?
Офелия прищурилась, глядя на Дьявола.
— В чём твой план?
Синклер рассмеялся.
— Полагаю, это тебе придётся выяснить самой.
С этими словами он исчез.
— Надо признать, он жутковат, но в то же время восхитительно горячий, ты не находишь? — сказала Женевьева.
— Не могу сказать, что нахожу, — невозмутимо отозвался Блэквелл.
— Они с Блэквеллом заклятые враги, — объяснила Офелия.
— И ты целовала их обоих? — Женевьева рассмеялась. — Никогда бы не подумала, что ты способна на такую драму, Офи. Хотя, знаешь, я понимаю — ревность даже лучше, чем сами мужчины. Честно, я никогда не гордилась тобой больше.
— Если Синклер хочет, чтобы вы с сестрой оставались вместе, у меня нет сомнений — это явно не лучшая идея, — вставил Блэквелл.
— Уф. Просто потому, что какой-то загадочный Дьявол что-то сказал, я должна все бросить? — недовольно пробормотала Женевьева.
— Но он прав, — согласилась Офелия. — уверена Синклер привёл тебя ко мне не с добрыми намерениями. Он думает только о себе. И у него давняя вражда с Блэквеллом.
Женевьева покачала головой.
— Как я могу оставить тебя, Офи? Вся эта затея была моей миссией, а не твоей.
— Ты привела меня сюда, — Офелия крепко сжала руку сестры. — Я бы никогда не справилась со всем этим, если бы не ты. Ты пришла сюда только из-за меня, потому что я не могла отказаться от мысли сохранить особняк Гриммов и заняться делом матери. Но…
В выражении Женевьевы мелькнула надежда.
— Но что, Офи?
Офелия глубоко вдохнула.
— Всё изменилось. Я изменилась. Я больше не хочу того, чего хотела раньше.
— Тогда чего же ты хочешь? — Женевьева подалась вперёд, ещё крепче сжимая руку сестры, словно пытаясь её поддержать.
Офелии пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не отвести взгляд от лица Женевьевы и не посмотреть на Блэквелла. Его пристальный взгляд буквально прожигал её из того угла, где он стоял.
— Пока я только разбираюсь в этом, — наконец ответила Офелия. — Но одно я знаю точно: твоя миссия здесь завершена, Женевьева. Ты привела меня сюда. И это спасло меня от будущего, которое бы меня погубило. А Блэквелл сможет защитить меня, пока я не найду свой путь до конца. Зачем тебе рисковать ещё одним шагом, который тебе не нужен?
Женевьева долго молчала, пристально вглядываясь в глаза сестры. Что бы она там ни искала, она это нашла.
— Ладно, — прошептала она. — Могу ли я хотя бы остаться с тобой до того времени?
Плечи Офелии расслабились. Она сделала это. Она нашла Женевьеву и убедила её уйти. Всё стало на свои места.
— Хорошо, оставайся до ужина. А потом мы попрощаемся.
ГЛАВА 48. ВОСЬМОЙ УРОВЕНЬ: МОШЕННИЧЕСТВО
Когда настал момент прощания, Офелия едва могла говорить — страх, что она рухнет, стоило только открыть рот, буквально сковывал её. Они с Женевьевой провели весь день, исследуя особняк вместе с Блэквеллом; Женевьева и Фантом ладили куда лучше, чем Офелия могла представить. Этому способствовало их одинаково раздражающее чувство юмора, и идеальная жертва для подколов — она сама. Но с наступлением вечера шутки прекратились, и к моменту, когда прозвенел звонок на ужин, настроение стало мягко говоря мрачным.
— Ты обещаешь, что с тобой всё будет в порядке? — спросила Женевьева.
Офелия кивнула.
— Я выиграю.
— Я в тебя верю, — ответила Женевьева, а затем перевела взгляд на Блэквелла. — Береги её, иначе у тебя будет сразу два заклятых врага. Понял?
Блэквелл кивнул, чуть опустив голову.
— Было приятно познакомиться, Женевьева Гримм.
Женевьева улыбнулась.
— Надеюсь, мы ещё встретимся.
Блэквелл отвёл взгляд, а у Офелии сжалось сердце. Она обняла сестру, крепко прижав её к себе.
— Я люблю тебя, — прошептала она на ухо Женевьеве.
— Я тоже тебя люблю, — так же тихо ответила та. — Что бы ты ни выбрала, береги своё сердце. Ладно?
Офелия украдкой взглянула на Блэквелла, пытаясь понять, услышал ли он эти слова. Но если он и слышал, то никак это не показал. Она кивнула сестре и отступила на шаг.
— О, Женевьева?
— Что?
— Приберись наконец в своей комнате, когда вернёшься домой.
Женевьева закатила глаза, а затем показала сестре весьма неприличный жест, подхватила оба сундука и с вызовом произнесла:
— Хорошо, чёртов особняк. Я, Женевьева Гримм, сдаюсь перед Фантазмой.
Не прошло и мгновения, как появился Дьявол — Зел — схватил Женевьеву за руку и перенёс её в безопасное место.
— Почти всё закончилось, — сказал Блэквелл, обняв Офелию за талию и притянув к себе. — Ещё два уровня, и ты свободна.
Офелия кивнула, уткнувшись лбом ему в грудь. Ещё два уровня — и она будет свободна. А он — нет.
На восьмом уровне, где больше не осталось изолированных групп, Блэквелл отвёл её в вестибюль, где уже начали собираться оставшиеся участники. Вместе с ней и Шарлоттой их осталось шестеро. Двое мужчин выглядели совершенно по-разному: один из них был измождённым, будто выжил здесь только чудом, а второй — угрюмым, с уверенным и оценивающим взглядом.
Шарлотта кивнула Офелии, здороваясь. Вскоре появился Дьявол, ответственный за испытание. Последний, кого Офелия ожидала увидеть, был Синклер.
Он медленно окинул всех взглядом, а когда его глаза остановились на Офелии — теперь без Женевьевы — на его лице заиграла зловещая ухмылка. У Офелии ёкнуло сердце.
— Для тех, кто ещё не знает меня, — начал он, — меня зовут Синклер. Вот ваша подсказка.
Дверь уровня появилась, на ней было всего два слова: «Выбирай мудро.»
Эти два слова показались ей куда более зловещими, чем все предыдущие подсказки об огненных океанах и раскачивающихся пилах.
— Когда я назову ваше имя, — пропел Синклер, — подойдите.
Неудивительно, что её он оставил на конец.
Когда подошла её очередь, его улыбка стала хищной.
— Похоже, твоя сестра всё-таки сдалась.
— Что-то мне подсказывает, что твоё новое удовольствие от этого значит, что ты снова сыграл со мной, — ответила она.
— До тебя и правда все медленно доходит, — согласился он. — Но
