– Да, охотница, – произнес он равнодушным тоном.
– Нет, правда! Некоторое время мне, конечно, придется побыть дома, пока все успокоится. Папа наверняка разозлится. Но потом он все поймет! Так уже было и раньше! Даже когда он поймал тебя, а я тебя защищала! Он разозлился, а потом успокоился и все понял! И теперь поймет.
Чем больше я пыталась убедить Ивара, тем сильнее сама верила в успех. Мой план должен был сработать. Я не находила причин, почему бы он не сработал.
– Я не буду говорить, что ты меня похищал. Скажу, что ушла добровольно. Тогда тебя не будут искать, – я понадеялась, что камеры все-таки не зафиксировали, как Ивар уносил меня через границу заповедника. А если и зафиксировали… что ж, придется еще что-то придумать.
– Думаешь, меня волнует, что твой отец будет меня искать, охотница? – невесело фыркнул он.
– Не важно, – отмахнулась я. – В любом случае, мне уже исполнилось восемнадцать.
– Угу.
– И я могу начать жить самостоятельно!
– Угу.
– Я уеду в город! Если не отпустят к тебе, скажу, что хочу учиться! Потребую этого! Я – свободный человек!
Ивар молча поднял на меня скептический взгляд.
– Ты мне не веришь, – вздохнула я.
– Я верю тебе, охотница. Но не доверяю твоей семье.
– Но ты не знаешь их так, как знаю я! Я смогу вернуться к тебе, Ивар! Вот увидишь! Я… я хочу к тебе вернуться.
Он молчал. Не дождавшись никакой реакции, я тоже присела на стул, сложила руки перед собой и взмолилась:
– Но я не могу не поехать домой, Ивар! Не могу всю жизнь вот так прятаться. И это будет гадко по отношению к папе и братьям. Они имеют право знать, что со мной. Мне неприятно их обманывать. Не заставляй меня чувствовать себя последней предательницей.
Ивар взял мою руку в свои ладони и погладил пальцы с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
– Конечно, ты поедешь домой, охотница. Конечно, ты поедешь домой. Все уже решено.
– Но потом я вернусь!
– Да. Да. Ты обязательно вернешься. У тебя сейчас на сковородке что-то сгорит.
Опомнившись, я подскочила. Мясо успело превратиться в угольки. Пока с огорчением вздыхала, выкладывая их на тарелку, Ивар встал за моей спиной, обнял и положил подбородок на плечо.
– Сходим куда-нибудь напоследок? Я вспомнил, что обещал сводить тебя в ночной клуб.
Я оглядела испорченный ужин.
– Давай. Второй раз мне лень начинать все сначала.
Мы переоделись, взяли такси и отправились куда-то в центр города. Через окно я любовалась и не могла наглядеться на яркие неоновые вывески витрин, красиво одетых девушек, догорающее небо над вечерним проспектом. По сравнению со всем этим жизнь в заповеднике теперь казалась серой и унылой. Но все-таки мне искренне хотелось домой. Я скучала по папе. Хотя знала, что, расставшись с Иваром, уже через минуту начну скучать по нему. Дилемма всей моей жизни.
Клуб оказался большим и дорогим. На входе нас придирчиво оглядела охрана. Из-за плотно закрытых тяжелых на вид дверей в противоположном конце фойе громыхала музыка, но перед тем, как пропустить, меня подвели к столику, в центре которого лежала небольшая металлическая пластина.
– Положите сюда ладонь, пожалуйста, – вежливо попросил один из охранников.
Потребовалась пара секунд, чтобы догадаться, что к чему. В панике я обернулась к Ивару.
– Все в порядке, малыш, – улыбнулся он, – простая мера предосторожности. Для лекхе здесь вход воспрещен. Посетители должны быть уверены в своей безопасности.
– Но… – я опомнилась и прикусила язык. Если Ивар спокоен, значит, он уверен в том, что делает.
Я положила ладонь на холодный металл. Не почувствовала, естественно, ничего. Подняв руку, показала ее охраннику. Тот кивнул и сделал шаг в сторону: путь открыт. Посмотрел на Ивара.
– Теперь вы.
Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как Ивар подошел к столику, вынул руку из кармана куртки и положил на пластину. На его лице не отразилось никаких эмоций, но мне казалось, что ужасное шипение расплавляющейся кожи сейчас заполнит все окружающее пространство. И что тогда сделают охранники? Что они сделают с ним?
Я моргнула, отгоняя страшные картины. Музыка по-прежнему громыхала из-за закрытых дверей, а Ивар невозмутимо убрал руку обратно в карман.
– Пойдем, малыш.
На моих глазах охранник заступил ему дорогу.
– Ваша рука.
Я судорожно сжала кулаки. К горлу подступил комок. Они все-таки заметили! Это невозможно было не заметить! У Ивара произошла реакция от соприкосновения с пластиной из особого железа!
– Что с моей рукой? – вскинул бровь он, окатив охранника презрением в голосе и взгляде.
– Вы слишком быстро ее убрали, – охранник смутился и переступил с ноги на ногу. – Покажите ее.
Чуть помедлив, всем видом делая большое одолжение, Ивар вынул руку и поднял ладонь на уровень носа собеседника. Чуть ли не в лицо ткнул. На коже уже не осталось ни следа. Охранник моргнул и отступил назад.
– Пожалуйста, проходите.
Ивар приобнял меня за плечи и повел в зал.
– А если бы рука не успела зажить? – сердито шепнула я, когда мы отошли на безопасное расстояние. – Зачем ты так рискуешь?
– Успела бы, охотница. Думаешь, я здесь в первый раз? Этот фокус всегда прокатывает.
Тут двери открылись, и в меня ударило гулкой волной басов, ослепило лазерными лучами, закружило в толпе потных извивающихся тел. Ивару пришлось прокладывать путь и тащить меня за руку, пока я с приоткрытым ртом вбирала в себя окружающую атмосферу драйва. Наконец мы добрались до лестницы, которая вела на балкон, в закрытые будуары. Оказалось, что Ивар успел забронировать там место для нас. Мне понравилась уютная камерная обстановка. Почти все пространство вокруг стола заполнял мягкий диван с разбросанными по нему декоративными подушками, а через стеклянную стену можно было наблюдать за танцполом.
Пока Ивар делал заказ подоспевшей официантке, я не выдержала, повернулась и прилипла к стеклу. На небольшом возвышении удалось разглядеть голого по пояс диджея в смешных наушниках.
– Тебе нравится? – с довольной улыбкой поинтересовался Ивар.
Я не могла выразить весь восторг.
– Конечно! Здесь так круто! А мы пойдем вниз танцевать?
– Пойдем, охотница. Только ты сначала попробуешь все то, что точно еще не пробовала. А потом пойдем.
Я думала, Ивар шутит, но оказалось – говорит всерьез. Похоже, в наш прощальный вечер он вознамерился напичкать меня впечатлениями на десять лет вперед. Официанты только успевали таскать блюда, а я – открывать рот, чтобы съесть еще кусочек чего-нибудь острого, соленого, сладкого или просто неописуемого по вкусу.
