пора расставаться?
– Всё хорошо. Она спаслась, – выдохнула русалка, поняв, что другиня в безопасности. – Можешь тоже ехать домой.
Володя несколько секунд потоптался на месте, а потом вместо того, чтобы направиться к лошади, приблизился к Пелагее. Она от неожиданности отступила на шаг.
– Ты чего? – нахмурилась русалка.
– Ты мне нравишься.
Пелагея рассмеялась. Володю это не смутило, признание вылетело из него легко и откровенно. Он сделал ещё шаг к русалке, а она – от него. Упёрлась спиной в дерево и сжала руки на груди. Зря он это делает. Зря подходит к ней, не понимает, кто она такая. Она не боялась Володи. Точнее, боялась не за себя, а за него. Пелагея могла безжалостно убить его сию же секунду, если бы он попробовал причинить ей вред. После смеха на её лице осталась снисходительная улыбка.
– Ты хоть знаешь, кто я такая?
– Знаю. Русалка.
Володя подошёл столь близко, что их тела почти соприкасались. Он упёрся одной рукой в ствол дерева сбоку от Пелагеи и навис над ней. Он был на голову выше русалки, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх, и это положение отнимало у неё уверенность.
– И я знаю, что тоже тогда тебе понравился, – чуть хрипло добавил Володя, приподнимая русалку за подбородок.
Она отбила его руку. Улыбка пропала с её лица, зато юноша теперь ухмылялся. Да, он и вправду ей понравился. Как могут не понравиться кубики на крепком теле, приятное лицо и весёлый нрав? Но это она должна очаровывать, а не он. Пелагея закатила глаза, делая вид, что это ерунда и не имеет для неё значения. Надо было поставить Володю на место.
– Ты знаешь, что русалки питаются молодецкой кровью?
– Догадываюсь.
– И не боишься меня?
– Нет.
– Почему? – удивилась она.
– Потому что, полагаю, Рада попросила меня не трогать. И если б ты хотела это сделать – давно бы уже сделала. И… ах да, я тебе нравлюсь.
Пелагея вновь рассмеялась. Что Володя о себе возомнил? Что раз он такой привлекательный и самоуверенный, то она у этого самого дерева, к которому он её прижал, отдастся ему? Или что… Додумать она не успела. Юноша опустил взгляд на её пухлые, слегка приоткрытые губы и прижался к ним. Русалка опешила. Наверно, только из-за этого не дала ему сразу пощёчину, а позволила и дальше целовать себя. Володя провёл языком по её губам, прося впустить его дальше, и тогда Пелагея очнулась. Занесла руку, чтобы ударить его, но он перехватил запястье. С улыбкой сказал:
– Не ври, что не понравилось.
– Мне не нравится, когда ко мне лезут всякие, – намеренно небрежно выделила Пелагея.
– Я не всякий, – передразнил Володя.
– А какой? Чем ты отличаешься от других?
– Хочешь узнать?
Русалка отмахнулась. Пора было заканчивать эту забаву. Она прекрасно понимала, чего хотел Володя – что тут может быть не ясно, когда его порты ощутимо выпирали на пахе. Она намеревалась, не отвечая, вырваться из объятий Володи, но он не позволил. Его дыхание коснулось её шеи, горла, ключиц, но на уровни груди Пелагея раздражённо оттолкнула его.
– А что узнавать? Ты, как и все, хочешь взять меня. Поразвлекаешься, получишь удовольствие, насытишься – и всё. Ничего более.
– С чего ты взяла?
– А что не так? Удиви меня, – ехидно отозвалась Пелагея.
Володю её тон не смутил. Его нахальный взгляд прошёлся по лицу и телу русалки.
– Договорились.
– Что?
– Договорились, – повторил юноша. – Ты же попросила удивить тебя. Я не буду раздеваться и входить в тебя, если ты, конечно, сама не попросишь. Но ты никуда не уйдёшь, пока я не удивлю тебя.
Володя говорил, покрывая тело русалки нежными прикосновениями, и вместе с тем опускался перед ней на колени. Сначала встал на одно и приподнял ей полы рубахи, потом на другое. Пелагея растерялась. На всякий случай напомнила:
– Я ведь могу убить тебя.
– Потом убьёшь, если ещё останется такое желание.
Юноша мягко коснулся поцелуем её ног. Трепетно и невесомо, будто бабочка задела их крыльями. Его губы поднимались от коленей к бёдрам, и чем выше – тем твёрже и дольше становились его поцелуи. Пелагея хватала ртом воздух. Это было слишком приятно и любопытно. Она сама подняла полы рубахи до пояса, позволяя Володе двигаться дальше и открывая себе лучший обзор, но вскоре зажмурилась от удовольствия. Вслед за поцелуями юноша плавно двигал рукой по её ногам. Русалка не сдержала стона и откинула голову на ствол дерева, упирая взгляд в тёмное небо, единственного свидетеля её слабости. Володя подхватил её за бёдра и заставил шире раздвинуть ноги, чтобы дотронуться языком до сердцевины её наслаждения. Его дыхание обожгло лоно русалки, языком он прошёлся по всем складкам, посасывая чувствительные места.
– Отталкивала меня, а сама вся мокрая, – самодовольно отметил юноша.
Пелагея перехватила его за волосы. Хотела так же надменно заглянуть в его глаза, но увидев влажные губы Володи, которые он с ухмылкой облизал, словно сок абрикоса, русалка отпустила его.
– Замолчи и продолжай.
Она старалась, что её голос звучал властно, хотя при Володе не чувствовала себя главной. Он позволял ей управлять собой, и не было ни капли покорности в его насмешливом тоне. Это раздражало. Пелагея предпочитала всё контролировать. Но при очередном, слишком глубоком поцелуе она решила расслабиться и, откинувшись на ствол дерева, отдавал бразды правления Володе и его языку. В конце концов, сейчас она получит больше удовольствия, чем он. А он, понимая, что русалка сдалась, начал дразнить её. Касался её плоти, быстрыми движениями доводил до исступления, заставляя её стонать, а потом замедлялся. Его прикосновения снова становились нежными вместо дерзких. Володя ласкал её и пальцами, но, как и обещал, не проникал внутрь – разве что языком. Грудь Пелагеи вздымалась и опускалась глубоко и рвано, как рябь на воде. Русалка дрожала от многообразия чувств, которые сосредоточились в её лоне. Она то дрожала и вставала на цыпочки, убегая от истязающих её ощущений, то опускалась, прижимаясь к лицу Володи, будто бросалась с жары в прохладную реку.
