день, и я снова встречалась с Виджаем… В нем был свет моей жизни, ее смысл. Но скажите сами, разве когда-нибудь сбывается то, о чем мечтаешь? Будто бы человек идет ровной гладкой дорогой, и вдруг — за поворотом разверзлась бездонная пропасть и поглотила беспечного путника. И нет на этом повороте столба с надписью красными буквами: «Опасность!» Виджай твердо заявил в своей семье, что, окончив школу, женится на мне. Мачеха не могла с этим примириться. Однажды вечером она накинулась на Виджая и стала бранить его и меня скверными словами. Он вышел из себя и ударил мачеху по голове. Ее отвезли в больницу, а Виджая посадили в тюрьму. Через три месяца он написал мне, что уходит добровольцем в армию. Но война кончилась, а о нем нет вестей… — Голос Рамы прервался. Глубоко вздохнув, она продолжала: — В детстве Виджай упал с дерева, на виске была рана, потом остался шрам… У вас тоже шрам на виске… Скажите, вы не Виджай? — спросила она, глядя с отчаянием и надеждой.
— Ну что вы, Рама, — мягко, успокаивающе сказал Джаганнатхам. — Конечно, нет!
За дверью послышался какой-то шум. Джаганнатхам и Рама обернулись, но все стихло. Джаганнатхам продолжал расспрашивать:
— А кто вас поместил в сиротский приют?
— Отец…
— Как?.. Вы знали своего отца?! А почему же он вас отдал в приют?
— Это долгая история…
— Расскажите!
— У моего отца была трудная судьба… Женился на девушке из низшей касты, и родные от него отреклись. Он принимал участие в борьбе против англичан. Много раз сидел в тюрьме, в стычке с полицией был серьезно ранен, и ему отняли ногу. Когда мать умерла, он стал побираться, чтобы прокормить меня, — калеке получить работу трудно. Никто не помог ему, не вспомнил о его заслугах перед страной… Отец впал в отчаяние. Однажды утром он разбудил меня и повел в сиротский приют. Мне тогда было семь лет… Начальница приюта хорошо знала отца. «Она будет тебе матерью», — сказал он и ушел, постукивая палкой. Отец больше не вернулся. Потом я узнала, что в ту же ночь он покончил с собой. Начальница приюта отдала мне его последнее письмо… Она была добрая женщина, и при ней мне жилось в приюте хорошо, хоть я часто плакала, вспоминая отца… Но через два года она умерла.
— Что же написал в письме отец? — спросил Джаганнатхам.
— «Я пал побежденным в битве с жизнью и оставил тебя, дочка, одинокой и беззащитной. Но ты не забывай, что твой отец боролся за твое счастье, за лучшую жизнь», — вот что он написал.
Прошло несколько минут грустного молчания, потом Джаганнатхам спросил:
— А как ты попала в эту деревню, Рама? Кто эта старуха?
Девушка посмотрела на него испуганно.
— Не бойся меня, Рама, расскажи мне. Я твой друг…
— После того как уехал Виджай, моя жизнь стала пустыней. Все говорили мне, что он убит. А тут приют решили закрыть… Тогда…
— Что тогда?
— Один богатый человек обещал на мне жениться… Поселил меня в дорогом отеле… А вскоре уехал, и я оказалась на улице. Тут меня эта старуха подобрала…
— Так она тебе не родственница?
— Нет.
— Чем же вы живете?
Девушка закрыла лицо руками.
— Не спрашивайте! Ничего не спрашивайте! — вскрикивала она сквозь рыдания.
Джаганнатхам побледнел. Рама плакала, уткнувшись лицом в подушку, ее коса распустилась по белой простыне, как блестящий хвост павлина. Сердце Джаганнатхама защемила жалость. Как страшна жизнь… Великая пустыня, в которой путники бредут в поисках источника… И он сам, и Рама…
Он робко протянул руку и погладил Раму по голове.
— Рама! — окликнул он.
— Что?
— Послушай меня, Рама. Когда я тебя увидел, я понял, в жизни моей что-то изменится. Я жил одиноко, без забот, ничем не связанный. А сейчас я чувствую, ты мне нужна.
Рама подняла голову и посмотрела на него огромными черными глазами.
— Когда идешь во тьме один, страшно; двум путникам идти не так страшно. Я верю, что, если мы соединимся, у нас обоих будет и душевный мир, и цель жизни! Я… люблю тебя, Рама!
На лице Рамы появилось недоверие, изумление, радость.
— Правда?
— Правда, Рама!
— И ты не уедешь в Бирму или Сингапур?
— Нет, если ты станешь моей женой.
Рама увидела в глазах Джаганнатхама решимость, искренность, нежность. Она сначала нерешительно протянула к нему руки и вдруг кинулась на грудь Джаганнатхама, покрывая его щеки, лоб, волосы страстными поцелуями.
— Оставь, Рама! — мягко сказал Джаганнатхам. Она засмеялась звонко, как ребенок.
— Я сейчас приду! — прошептала Рама, легко соскочила с кровати и выбежала из комнаты. За дверью она натолкнулась на старуху, стоявшую прямо у порога.
— Ты что, подслушиваешь здесь? — гневно набросилась на нее Рама.
— Что ты, дочка, я ни словечка не слышала… Я ключ искала…
Рама стремительно пробежала мимо нее.
Джаганнатхам остался сидеть на кровати, задумчиво улыбаясь, рассеянно прислушиваясь к стуку дождевых капель за окном. Через несколько минут в комнату плавной походкой вошла Рама. Джаганнатхам почувствовал нежный аромат духов; лицо Рамы светилось счастьем — ни следов слез, ни теней под глазами. Волосы ее были собраны в аккуратный узел и украшены веточкой жасмина; она надела сари из серебристого шелка и в сумраке комнаты показалась Джаганнатхаму тихо плывущим прекрасным лебедем. Джаганнатхам вскочил с кровати и, нежно обняв, усадил Раму.
— Красавица моя, ты никогда больше не будешь плакать! Я стану защищать тебя от всех зол.
Вложив свою руку в руку
