от стены и направилась ко мне, покачивая бедрами, а затем схватила за галстук и потянула за него так, что наши носы соприкоснулись.
– В последний раз я ставлю миссию под угрозу из-за твоей сентиментальности, – прошептала она мне. – Что бы ты ни думал о своих чувствах к ней, перестань, а лучше спрячь, пока это не стало проблемой.
В глазах Темпест я увидел гнев.
– Если эта проблема не решится, я поговорю с Интендантом, и тогда Лиф Янг не доживет до конца соревнований. Мы поняли друг друга?
Я попытался вырвать галстук из ее руки, пока мой нос не коснулся ее носа. Медленно я прошептал ей, приблизившись к уху:
– Будь аккуратнее, Темпест, а то я решу, что ты мне угрожаешь.
Девушка издала небольшой смешок.
– Ох, я не тебе угрожаю, а ей. Ты экзорцист, Фалько. Пора бы начать вести себя как экзорцист.
С этими словами она меня отпустила, развернулась и пошла по коридору. Я некоторое время смотрел вслед, подавляя желание свернуть ей шею. Вместо этого я последовал за ней.
У нас было все необходимое для осуществления плана: точная планировка отеля Лэнгхам, наше прикрытие в качестве наставников и знание расположения всех камер. Мы могли выполнить задание, не вызывая ни малейших подозрений. План был идеальным, но все внутри меня сопротивлялось. Мы уже безуспешно обыскали личные комнаты Дофины, а сейчас направлялись к кабинету ее заместителя, лорда Ферзена. Он находился в подвале, рядом с кухней, прачечной и комнатами персонала. Здесь нас скорее всего заметят, но Темпест еще раз доказала, почему именно она личный шпион Интенданта. Она была как тень, которую невозможно поймать. Экзорцистка избегала камер и сотрудников, и через несколько секунд мы оказались напротив двери в кабинет.
Дверь была заперта, но Темпест полезла в свой черный клатч, достала магнитную карту, провела ею по сканеру, и дверь щелкнула.
– Мне стоит знать, откуда она у тебя? – тихо спросил я, когда мы быстро вошли в кабинет и прикрыли за собой дверь.
– От твоего отца, откуда же еще?
Вот тебе и отдел внутренней безопасности.
Оглядев просторную комнату, я не обнаружил окон. В центре стоял большой письменный стол, на котором громоздились десятки папок. Не было видно ни компьютера, ни какой-либо другой электроники. Стены заставлены книжными полками, на которых в полном беспорядке стояли книги, папки и чистая бумага. В одном углу комнаты стояли кресло, небольшой кофейный столик и погасший камин. Над ним висела картина с портретом Дофины и лорда, когда тот еще был человеком.
– Обыщи стол, а я поищу сейф, – приказала Темпест.
Я молча кивнул и подошел к беспорядочно загроможденному столу. Он был так похож на стол директора Гейла, что мне не составило труда отделить важное от неважного. Даже в таком хаосе было что-то похожее на порядок. Я методично стал просматривать наименования папок и файлов: заявления сотрудников, поставка крови или квитанции отеля. Темпест в это время рылась на полках. Некоторое время мы работали молча, и тишину разбавлял лишь шелест перебираемых бумаг, пока Темпест вдруг не заговорила.
– Я разговаривала с твоим отцом.
Я приостановился, держа в руках квитанцию о поставке крови.
– Зачем?
Она повернулась в мою сторону и серьезно посмотрела на меня.
– Потому что я хотела понять, что произошло между вами и почему ты уехал.
Страх сжал мое горло, но я взял другую папку в руки и стал листать ее, хотя не мог понять ни слова.
– И что он сказал?
– Ничего, именно тогда я поняла, что что-то не так, ведь я знаю тебя, Фалько. Я знаю, что есть вещи, ради которых ты готов уйти из семьи, – это защита, а не какая-то ерунда. Поэтому я предполагаю, что ты пытаешься защитить нас. Это глупо.
– Да? – спокойно спросил я. Экзорцистка фыркнула и подошла ко мне.
– Да, потому что все, что тебе нужно сделать, – это попросить меня, и я сожгу весь мир дотла, чтобы помочь тебе.
Ее рука нежно опустилась на мою, удерживая меня на месте. Я взглянул на Темпест. В ее взгляде был все тот же безумный огонек, который я видел, когда собрал все вещи и уехал, проигнорировав ее мольбы остаться. Тогда я разбил ей сердце, и сейчас эти осколки отражались в ее глазах.
– Все, что тебе нужно сделать, – это сказать мне, в чем дело, и я помогу тебе, Фалько.
– Ты ничем не можешь мне помочь, Темпест, – с грустью в голосе сказал я, наделяя смыслом каждое слово.
Девушка обняла меня так сильно, что кости затрещали, а в нос ударил знакомый запах корицы.
– Я знаю тебя!
– Ты знала меня, – поправил я. – Ты знала мальчика, которого больше нет, Темпест. На самом деле его никогда и не существовало. Я знаю свои обязательства, и если тебе так нужен брак, то он будет. Но поверь, твоя жизнь станет куда счастливее, если ты отпустишь меня. Со мной у тебя не будет будущего, только одиночество.
Темпест ничего не ответила, но я увидел блеск в ее глазах, предзнаменующий слезы, но ни одна из них так и не упала. Она была сильной и упрямой. Черты, которыми я восхищался ранее, делают ее более опасной сейчас, потому что, если она не прекратит копаться в моем прошлом, это будет дорого ей стоить.
– Я помогу тебе, хочешь ты этого или нет.
– Ты доверяешь мне то, чего я не достоин. Я это сломаю, Темпест, – заявил я, и экзорцистка сделала шаг назад.
– Доверие к тебе – это мое решение, а если ты его сломаешь – то ломай, – просто сказала она и вдруг напряглась. – Что это?
Темпест вытащила из стопки бумаг одну папку и пролистала ее.
– Разрешения на выезд и въезд в страну. Здесь несколько таких папок, – ответил я.
– Дай мне их, – потребовала Темпест.
На радостях, что мы наконец сменили тему разговора, я начал подбирать для нее папки с разрешениями.
– Насколько я понял, они корректные, – объяснил я, но Темпест нахмурилась, листая страницу за страницей.
– Синдикаты Стригои и Морой строго следят за въездом и выездом вампиров за пределы зарегистрированных земель. Если вампир хочет уехать, он должен подать заявление в Орден, и ответственный бюрократ выдает разрешение. Так мы можем отслеживать, сколько Вриколакс находятся за пределами страны или внутри нее.
– Да, я знаю процедуру. К чему ты клонишь? – поинтересовался я, а Темпест бросила на меня обеспокоенный взгляд и постучала ногтем по листу.
– Здесь сказано, что разрешение было выдано бюрократом Верлантом Гретон.
– И?
– Фалько, Верлант Гретон умер полгода назад. Как
