сейчас для него как открытая книга, сказывался опыт подполья.
Это было противостояние между сильными мира сего. У народа появился шанс – шанс на тысячи лет, если верить Калапине, и если она сама в это поверит. Образовался новый паттерн генофонда, он это видел. В рисунке еще чувствовалась неопределенность, но Гейзенбергу он бы точно понравился – фигуры, задававшие движение, были сдвинуты сами – и изменились, благодаря этому сдвигу.
– Можно мы с Лисбет уже пойдем? – спросил он.
Небесные творцы
Каждый человек таков, каким его создали Небеса, а порой и гораздо хуже.
Мигель де Сервантес
1
Раздираемый самыми противоречивыми чувствами, на которые только способен взрослый хем, инспектор Келексел приблизился к кинокораблю, скрытому в океанских глубинах. Его изящное судно плавно скользнуло между линиями защитного поля, торчащими в зеленоватой мути как лапы гигантского паука, и опустилось на длинную посадочную платформу.
Вокруг огромного корабля мигали желтые огни снующих туда-сюда скафов и дисков. На поверхности наступило утро, и режиссер Фраффин в своей подводной студии уже трудился над очередной постановкой.
«Подумать только, – не верил своим глазам Келексел. – Я в мире Фраффина».
Он досконально изучил этот мир во время так называемой «подготовительной фазы» – несчетного количества часов, проведенных за просмотром сюжетов Фраффина на пановиде. Грех жаловаться, любой хем с радостью поменялся бы с ним местами.
«Я в самом деле в мире Фраффина!»
Чего стоило одно лишь утро наверху, когда голубое небо проглядывает сквозь позолоченные солнцем облака – сколько он перевидал таких восходов, запечатленных местной съемочной командой. А персонажи! В памяти до сих пор звучали бормотания жрицы, ее подобострастный шепот перед хемом, выдающим себя за бога. Ах, как податливы и мягки были те женщины с их цепкими поцелуями.
Увы, то время утекло, осталось лишь в корабельных записях. Нынешних обитателей планеты сгоняют для развлечений иного рода.
Истории Фраффина! С тяжелым сердцем Келексел вспомнил о двусмысленности собственного положения. «Я должен быть сильным», – напомнил он себе.
Высокопарность мысли (оставалось разве что приложить руку к груди) заставила его усмехнуться. Опять же, заслуга Фраффина – это он научил многих хемов лучше разбираться в себе.
Суматоха на посадочной полосе не помешала диспетчеру сразу заметить новоприбывшего и направить к нему автоконтролера. Смотря прямо в единственный глаз зависшего перед ним робота, инспектор с поклоном произнес:
– Я посетитель. Имя – Келексел.
Добавлять, что он богат, было излишне: его облик и иглоподобное судно говорили сами за себя. Практичная одежда из грязеустойчивой ткани спокойных зеленоватых оттенков – трико, простая туника, универсальная накидка – придавала его приземистой коренастой фигуре внушительный вид, выгодно оттеняя серебристую кожу и подчеркивая крупное, словно высеченное из камня лицо с пронзительными, глубоко посаженными карими глазами.
Иглолет, который он оставил в свободном отсеке под посадочной платформой, мог прошить путь сквозь любое пространство во вселенной хемов. Лишь богатейшие дельцы или Служители Потентата позволяли себе подобные суда. Даже у Фраффина такого не было – поговаривали, что режиссер предпочитал вкладывать собственные сбережения в тот мир, которому обязан своей славой.
«Келексел, посетитель». Надежное прикрытие. В Бюро по борьбе с преступлениями основательно потрудились над его обликом и легендой.
– Добро пожаловать, посетитель Келексел, – приветствовал диспетчер. Его усиленный роботом голос перекрывал шум на платформе. – Пройдите к транспортеру слева, потом зарегистрируйтесь у нашего Встречателя. Да развеет пребывание у нас вашу скуку.
– Благодарю покорно, – ответил инспектор.
«Везде одни и те же клише, даже здесь».
Он вставил свои изогнутые ноги в пазы и защелкнул крепления. Транспортер устремился вдоль платформы, взмыл к красному люку, пронесся по синему тоннелю, в конце которого поблескивало черное отверстие. Через него открывался проход в рубку Встречателя с диваном, мигающими лампочками и свисающими отовсюду проводами.
Келексел насторожился при виде робо-контактов – они наверняка соединялись напрямую с Центром управления корабля. Здесь, в самом сердце Службы безопасности, его маскировка подвергалась проверке на прочность.
Нараставшее напряжение внезапно сменилось любопытством. За свою жизнь Келексел не боялся; под кожей у хемов находилась сетевая броня, защищающая их от любого насилия. Поэтому лично ему ничто не угрожало. Вред отдельно взятой личности мог быть нанесен только в случае явной и непосредственной угрозы чуть ли не целой цивилизации хемов. Подобные решения принимались крайне редко.
Однако до него здесь побывало четыре инспектора, и все как один возвратились с вердиктом «криминала нет», при том что в империи Фраффина очевидно творились незаконные дела. Особенно настораживал тот факт, что после проверки все четверо оставили Службу и создали собственные кинокорабли в отдаленных уголках Вселенной.
Эта информация поступила Келекселу по надежным каналам Единства – общности, которую наряду с бессмертием обеспечивала каждому хему сеть Тиггиво.
«Что ж, Встречатель, я готов к встрече».
Правомерность подозрений Потентата не оставляла сомнений. Благодаря выработанной чувствительности к малейшим намекам на измену Келексел собрал уже достаточно свидетельств. Нет, его не беспокоили признаки моральной деградации – от персонала кинокораблей он другого и не ожидал: эти творческие личности всегда были отщепенцами. Но вот сознание собственного превосходства, которое его наметанный глаз улавливал в поведении некоторых членов экипажа, вызывало тревогу. Даже в одежде самых мелких подручных проглядывала небрежная роскошь. За этим явно что-то скрывалось, и это что-то просачивалось сквозь сеть и ускользало от Единства.
Инспектор посетил уже несколько таких кинокораблей – на всех рычаги управления маскировкой имели характерный блеск от частого использования. Давно прошло время, когда хемы могли беспрепятственно показываться на поверхности. Одно дело манипулировать разумными существами, сталкивать и разводить их ради того, чтобы, как говорится, «развеять скуку», и совсем другое – сеять среди них семена осведомленности, которая грозит обернуться против самих же хемов.
При всей своей славе и популярности Фраффин в какой-то момент явно свернул не туда. От досады на подобную тупость Келексел ощутил кислый привкус во рту. Ни один преступник не мог до бесконечности скрываться от неусыпного ока Потентата. Ни один.
И все же это был корабль Фраффина – того самого, который избавил хемов от бессмертной скуки, предоставив им отдушину в виде увлекательнейшего мира нескончаемых историй.
Вот и сейчас его сюжеты всплыли в памяти, в ушах зазвенели древние колокола, их звон то приближался, то отдалялся и наконец затих на краю сознания, где повис безвольно и бесцельно. Ах, до чего же существа Фраффина застревали в воображении! Отчасти из-за своей похожести на хемов, подумал Келексел. Как легко забыть об их гигантских размерах, как сложно не проникнуться их мечтами и чаяниями!
Все дальше уносясь в
