заставлю тебя ответить за свои преступления; ты заплатишь сполна, как любой другой нарушитель».
– Так уж и быть, – сдался Фраффин, ожидая, что на том гость откланяется.
– Еще такой вопрос, – вновь заговорил Келексел. – Я знаю, каких сложных психологических эффектов вы добиваетесь от своих персонажей. Крайне трудоемкая работа, требующая виртуозного балансирования между побуждением и принуждением. Просто интересно – не слишком ли… длительный это процесс?
Якобы случайная наивность вопроса взбесила Фраффина, но, памятуя о предостережениях Инвик, он взял себя в руки.
– Длительный? Что есть длительность для тех, кто имеет дело с вечностью?
«А его нетрудно спровоцировать, – с удовлетворением отметил про себя Келексел. – Прекрасно».
Вслух он сказал:
– Мне просто любопытно… даже спрашивать неловко… разве длительность не нагоняет скуку?
Фраффин раздраженно фыркнул. Поначалу инспектор из Бюро вызвал в нем интерес, теперь же начал порядком надоедать. Режиссер нажал под столом кнопку, вызывая на экран новый сюжет. Чем скорее они отделаются от этого «посетителя», тем лучше. Пора пустить в ход подготовительную работу с обитателями планеты. Они отыграют свои роли строго по сценарию.
– Я вас все-таки обидел, – сокрушенно заметил Келексел.
– Если мои сюжеты хоть раз нагоняли на вас скуку, – сказал Фраффин, – то это я обидел вас.
– Ни разу! – горячо возразил Келексел. – Они такие увлекательные, занятные. И такие разные.
«Увлекательные, – скривился Фраффин, – занятные!»
Он глянул на утопленный в стол экран, где один за другим сменялись кадры видимой одному ему истории. Команды уже приступили к работе. Драма назрела. Его люди понимали, когда следовало поторопиться.
Почти забыв об инспекторе, Фраффин погрузился в созерцание бренной жизни обитателей планеты.
«Их дни сочтены, наши – бесконечны, – размышлял он. – Вот ведь парадокс: смертные служат неиссякаемым источником развлечения для бессмертных. Эти жалкие создания отвлекают нас от нескончаемой вереницы событий, из которых состоит наша жизнь. Ах, скука! Бич бессмертных».
– Ваши создания очень податливы, – продолжал между тем Келексел.
«До чего ж ты нудный», – подумал Фраффин. Он заговорил, не отрывая глаз от экрана:
– Ими движут страсти. Я с самого начала об этом позаботился. Страсти и страхи – множество страхов.
– И это тоже ваша заслуга? – удивился Келексел.
– Естественно!
«Как легко, однако, вывести его из себя», – подумал Келексел.
– А на что вы там смотрите, если не секрет? – обратился он к Фраффину. – Очередной сюжет? Я вас отвлекаю?
«Наконец-то до него начало доходить», – подумал Фраффин, а вслух сказал:
– Только что приступил к новой истории – настоящая конфетка.
– Новая история? – озадаченно спросил Келексел. – А как же военная эпопея?
– С ней покончено. Она совсем не пошла. К тому же войны мне приелись. То ли дело бытовой конфликт!
– Бытовой конфликт? – нахмурился Келексел. Мысль показалась ему омерзительной.
– О, неуловимые нюансы жестокости, – мечтательно произнес Фраффин. – Войны, религии, расцвет и падение цивилизаций – все это драматично само по себе. А вы попробуйте развить сюжет вокруг отдельно взятого существа, которое убивает свою пару!
Келексел замотал головой. Разговор принял неожиданный оборот. Продолжения военной эпопеи не будет? Другая история? Зачем? На него с новой силой нахлынули дурные предчувствия. Способен ли Фраффин причинить вред другому хему?
– Подозрения и страх, – говорил Фраффин. – Ах, какие просторы для манипуляций!
– Да… полагаю, – пробормотал Келексел.
– Я играю на чувствах: алчность, желание, прихоть… и страх. Страх! Когда существо доведено до нужной кондиции, я внушаю ему страх. А дальше все идет по накатанной. Они сами сходят с ума! Влюбляются, ненавидят, изменяют, убивают! И в конечном счете умирают.
Фраффин осклабился, обнажив стиснутые зубы. Улыбка выглядела устрашающе.
– А самое удивительное, – продолжал Фраффин, – самое занятное то, что они уверены, будто делают все по собственной воле.
Келексел натужно улыбнулся. Столько раз он смеялся над ухищрениями Фраффина, но теперь ему было не до смеха.
– А не будет ли такая история… – он нервно сглотнул, подыскивая нужное слово, – слишком… малозначительной?
«Малозначительной! – возмутился про себя Фраффин. – Что за клоун этот Келексел!»
– Разве умение показать грандиозность в ничтожном не является высшей степенью артистизма? – высокопарно произнес режиссер. – Я бросаю вызов Вечно-Настоящему. – Он сжал кулак, а затем протянул Келекселу раскрытую ладонь. – Я предлагаю вам то, чего у вас нет, – смертность.
Келексел вздрогнул. Фраффин с его грязными интригами, бытовыми убийствами, мелкими преступлениями был ему глубоко отвратителен. Тот, впрочем, уже вновь смотрел на невидимый гостю экран. Что он там разглядывал?
– Боюсь, я слишком задержался, – пробормотал Келексел.
Фраффин метнул на него быстрый взгляд. Никак уходит? Отлично. Далеко не уйдет. Сети уже расставлены, и до чего искусно!
– Весь корабль – к вашим услугам, – промолвил Фраффин.
– Прошу прощения, если отнял у вас слишком много времени, – сказал Келексел, вставая со стула.
Фраффин поднялся, отвесил поклон и ответил шаблонным: «Что для хема значит время?»
– Время – наша игрушка, – так же формально отозвался Келексел.
Он повернулся и зашагал к выходу, силясь унять разбушевавшиеся мысли. От Фраффина исходила угроза – очевидно, связанная с тем, что он видел на экране. Новый сюжет? Чем какая-то история может угрожать хему?
Фраффин дождался, пока дверь автоматически запрется за посетителем, опустился на прежнее место и уставился в экран. На планету опустилась ночь, настал час первого ключевого события.
Абориген убивает свою самку.
Фраффин не спускал глаз с экрана, борясь с искушением слишком вовлечься в происходящее. Тело женщины по фамилии Мерфи алело в свете прожекторов. В нем не осталось ни следа притворства – все содрано неожиданно озверевшим мужем. Смерть жертвы стала грозным предзнаменованием того, о чем сама она не имела ни малейшего понятия. Причудливым теням древних богов больше не проникнуть в ее сознание. Мрачные лики суеверий лишились привычной обители.
Резким движением Фраффин выключил экран и закрыл лицо руками. Жизнь этого существа оборвалась. Дальше сюжет будет разворачиваться сам по себе. Какая изощренная ловушка для хема!
Фраффин опустил руки на гладкую и холодную поверхность стола. Только кого же они поймали?
Внезапно он почувствовал себя разрезанным и растянутым в пугающе длинную вереницу кадров – их бесчисленное множество мелькало и уходило в никуда.
«Кем мы были раньше?» – задумался он.
Вот оно – проклятье хемов: у бессмертных нет начала. Прошлое стирается в памяти, и остаются лишь фрагменты искусственно созданных записей и кадров, со всеми их пробелами и неточностями.
«Что мы утратили? – размышлял он. – Были ли у нас собственные пророки с липким привкусом убийства на языке, чьи зловещие предсказания определяли наши судьбы? Какие извращенные фантазии могут скрываться в нашем далеком прошлом? Мы создали собственных богов, но откуда мы их взяли? Не плюем ли мы на собственный прах, когда потешаемся над этими глупыми, податливыми аборигенами?»
На
