Он задрожал, и она услышала, как трещит ткань в тех местах, где его пальцы впились в обивку кресла. Вилла с легким триумфом рассмеялась, не выпуская его член. Как приятно достигнуть такого результата.
Возможно, если она сумеет соединить два ощущения…
Его член был очень большим, но если она опустит подбородок вот так и будет медленно направлять его себе в рот…
Натаниэль больше не мог это выдерживать. Она делала то, о чем он мечтал только в самых потаенных фантазиях. Тот факт, что она делала это по своему желанию, был унизительным, и он был уверен, что обдумает это когда-нибудь, когда вся кровь не отхлынет от его мозга вниз.
В этот момент все, что он мог ощущать — это горячее сосание ее рта и порочные движения ее языка. Разрушительные движения. Она взяла его член в рот так глубоко, как только могла, затем медленно выпустила, проводя языком по его нижней части.
Он не должен был позволить этому зайти дальше, потому что он быстро приближался к краю. Но еще хотя бы на один момент дольше…
Затем он понял, что должен остановить это, и разжал руки, вцепившиеся в кресло, чтобы поднять и отстранить ее…
Но ее руки легки поверх его, прижимая их к его бокам, пока она с силой начала сосать его.
И теперь было слишком поздно.
С беспомощным стоном он взорвался у нее во рту. Она издала едва слышный возглас удивления, но не отстранилась. Вместо этого она плотно обхватила его губами и позволила ему излиться ей в рот. Он сделался таким чувствительным, что смог ощутить, когда она проглотила его семя.
Затем, когда он полностью выдохся и слегка дрожал, она подняла голову, вытерла рот тыльной стороной руки, и усмехнулась.
— Справедливость восторжествовала.
О Господи, как он любит эту женщину.
Постояв наверху в коридоре, Рен повернул обратно в свою комнату, подальше от любовной гонки, которая только что миновала его, не обратив на него внимания.
Она со всей очевидностью принадлежала Рирдону. Ее сумасшедшая любовь к мужчине ранила Рена, но он не мог понять почему.
Все, что он знал — это то, что он не хотел больше оставаться здесь, наблюдая за тем, как ее сердце все больше и больше наполняется любовью к другому. Он прислонился к закрытой двери своей комнаты и потер свою грудь одной рукой.
— Выздоравливай, черт возьми, — приказал он.
Имел ли он в виду свои легкие или свое сердце, он в самом деле не мог — или не хотел — понять.
Натаниэль Стоунвелл, лорд Рирдон, был влюблен.
И он собирался сказать ей об этом, как только к нему вернется дыхание…
В дверь библиотеки постучали. Они оба виновато подпрыгнули, затем рассмеялись.
— Милорд? — позвал Хэммил. — У вас гость! — Хэммил произносил эти слова, затаив дыхание от волнения.
Возможно, это возвращение лорда Ливерпула, вызвало такую лихорадку в таком критичном сухаре, как Хэммил. Возможно, плохие новости после допроса Фостера?
— Спасибо, Хэммил, — отозвался он. — Я выйду к нему через одно мгновение. — Затем повернулся к Вилле. — Мне жаль, цветочек. Мне нужно идти.
— Но что с твоими планами насчет кресла?
Натаниэль с тоской посмотрел на кресло, затем притянул ее ближе к себе.
— Я расскажу тебе о своих планах, и ты сможешь расширить их своими собственными.
Затем он начал шептать ей на ухо, пока она сначала не задохнулась, потом — покраснела и, наконец, вздохнула.
— О, ты очень порочный парень, Натаниэль Стоунвелл.
Ему было неприятно покидать ее, но он крепко поцеловал ее, а затем отправился встретиться с тем, что явно не обещало быть приятным.
Затем он вошел в парадную гостиную и обнаружил себя лицом к лицу с Принцем-регентом.
Перед ним стояла дородная фигура, с ног до головы облаченная в кремовый и персиковый атлас. Георга сопровождало небольшое количество солдат Королевской Гвардии, но Натаниэль подозревал, что их было больше и в настоящее время они охраняли все входы в его дом.
Позади себя Натаниэль услышал легкий топот женских ног, бегущих к двери. Он обернулся, чтобы увидеть Викторию и Миртл, стоящих с разинутыми ртами.
Виктория задохнулась и присела в глубоком реверансе, после чего Миртл медленно последовала ее примеру, используя трость для баланса. Поклон Натаниэля был глубоким, непосредственным и кратким. Затем он выступил вперед:
— Ваше Высочество, я…
Водоворот из темно-серого шелка пронесся мимо него.
— Джорджи!
Принц-регент широко раскрыл объятия.
— Вилли!
Натаниэль застыл на месте с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, глядя на то, как Его Королевское Высочество обхватил его будущую невесту обоими руками и радостно поднял ее в воздух.
— Думаю, я присяду, если никто не возражает, — едва выговорила Миртл.
— Не стесняйтесь, — сказал Георг поверх головы Виллы. Затем он взял ее за плечи обеими руками и отодвинул ее, чтобы рассмотреть.
— Ты выросла такой же красивой, как и твоя мама, — с восхищением сказал он.
Со слишком уж большим восхищением, по мнению Натаниэля.
— Ваше высочество!..
Георг искоса взглянул на Натаниэля.
— Остыньте, Рирдон. Я не собираюсь вторгаться на вашу территорию. Вилли — это почти семья.
У Виктории отвисла челюсть, и она уставилась на Виллу.
— Ты? Ты — близкий друг Принца-регента?
Вилла улыбнулась.
— На самом деле моя мать была таким другом.
У меня есть кто-то вроде дяди — скорее наполовину дядя, я полагаю — здесь, в Лондоне.
А он устроил ее представление ко двору в чужом платье? Натаниэль не был зол. Он был ошеломлен, немного озадачен, но не зол. Теперь, когда он увидел их стоящими рука об руку, многое для него стало ясным. Например, как простая сельская девушка смогла уверенно пронестись через лондонское общество, не допустив ни одной оплошности в манерах, и ее нисколько не запугали те, кто стоял выше ее по положению. Если, фактически, были те, кто стоял выше ее по положению. Если он не ошибался, то возможно между ними было семейное сходство.
Кобра внутри него застыл от подсчета возможных последствий. О Боже. Еще один королевский ублюдок?
Натаниэль снова натянуто поклонился.
— Что мы можем сделать для вас, Ваше высочество?
Георг выпустил Виллу и галантно усадил ее, затем сам занял кресло.
— Этот вопрос находился в стадии расследования некоторое время, и я знаю, что вы о нем осведомлены. Это крайне деликатное дело, и безопасность является наивысшим приоритетом, — он оглядел всех вокруг, но Натаниэль знал, что только он один осознал, о чем говорил Принц.
Георг посмотрел на других присутствующих в комнате.
