— Ласкита? — растерялся Альдан. Вот это, конечно, неожиданно. Несмотря на удивление, он старался сохранять бесстрастное выражение лица.
— Тогда и вовсе беспокоиться не о чем… Хотя, конечно, я разочарован.
Аккес встал, понимая, что больше ему нечего предъявить Альдану.
— Я очень надеюсь, что ты от меня ничего не скрываешь? — проговорил он медленным металлическим голосом, смерив его долгим прямым взглядом. — Хотя можешь и скрыться от меня. Только не смей плести интриги за спиной Деко.
Альдан усмехнулся.
— Разве можно скрыть что-то от того, кто видит будущее?? Я не успею задумать ничего, а он уже будет знать, как всё закончится. Разве нет?
Аккес был вынужден с ним согласиться. В конце концов, все его подозрения и даже дар чувствовать ложь лишь крупица по сравнению с возможностями Деко. Может, он и зря беспокоится.
Расслабившись, Аккес взял в руки свою маску и ещё раз посмотрел на Альдана.
— Если ещё раз меня заставят за тобой куда-то ехать, я переломаю тебе ноги, чтобы ты в другой раз и шагу не сделал без посторонней помощи, — и, надев свою маску, он вышел.
— Ха-ха, — невесело выговорил Альдан, провожая его взглядом, после чего глубоко выдохнул и вытер внезапно вспотевший лоб. Однако одна мысль всё же заставила его задуматься. Дракон ведь, и правда, мог всё знать. Но он ни разу нечего ему не сказал… Неужели силы его не так уж велики, как думают остальные? Или же их великий тоже что-то задумал? В любом случае лучше придерживаться плана… и готовиться к возможным помехам. Вроде тех, что, например, возникли в истории с королевой Шаторией.
Ещё раз осмотрев себя, Альдан убедился, что выглядит идеально.
Что ж… У него всегда есть запасной план. И сейчас как раз время этим заняться, но сначала…
Выйдя во внутренний двор, он обратил внимание, что вожди талемских племён уже не засиживаются за общим костром одной компанией. Каждый держался обособленно, но все по-глупому продолжали обмениваться многозначительными взглядами, не заметить которые было очень сложно.
Альдан едва удержался от вздоха безнадёжности. Заговорщики из них никакие. Неудивительно, что дракон не обращает на них внимание. Может, в своих лесах они и несокрушимая сила, с которой нельзя не считаться, но здесь они всего лишь обычные дикари. И никогда их племена ничего не добьются с такими вождями.
И Альдан неоднократно напоминал им об этом, наслаждаясь их бессильной злобой. И даже сейчас, проходя мимо них, он чувствовал, что все их взгляды направлены на него. В том числе чувствовал на себе настороженный взгляд пьяницы Бруна, который даже о своей кружке на время забыл. Внимательный Окды, которая относилась к нему с меньшей агрессией, нежели остальные. И злобные взгляды его братьев Мавдана и Сэкдана. Всё как всегда. Сам Альдан по-прежнему отвечал им холодным высокомерием. Пусть не забывают о том, что генерал Дракона выше и влиятельней их.
Когда он проходил мимо своих братьев, перед его ногами внезапно, распластавшись в пыли дороги, упал один из талемов.
— Жалкий молокосос, на ногах держаться научись! — послышался глумливый смех Сэкдана.
Альдан мог поклясться, что тот сам толкнул молодого талема под его ноги. Медленно подняв на него взгляд, он не удивился, заметив насмешку в его глазах. Тот ждал его реакции.
Сейчас никто не осмеливается прямо противостоять ему, и потому подобные провокации нередки. Ничего не изменилось. Его братья всегда были задирами, но раньше он воспринимал это как признак силы. Впрочем, будучи мальчишкой, он многое воспринимал в искажённом виде.
Многие события ему казались естественными. Возможно потому, что никто не объяснял ему, что к чему. Его мать умерла, рожая вождю второго ребёнка. Его младшая сестра умерла вместе с ней. Однако вождь, его отец, не сильно расстроился, это же был не сын. Альдан тоже считал, что мать умерла, потому что пыталась произвести на свет неугодного ребёнка, и, было время, даже осуждал её за это. А вождю Да́рдану Медвежья сила не было дела до своих младших отпрысков, он был поглощён тем, что создавал очередных сыновей, найдя себе другую женщину для утех.
Альдан видел отца только несколько раз, когда тот вспоминал о своих детях и приходил на них посмотреть. Но зато часто видел своих братьев. Самый старший, Викдан, был старше на пятнадцать лет и являлся взрослым мужчиной и охотником. Сам Альдан был тринадцатым ребёнком и имел восемь старших братьев и четырёх сестёр. Были и младшие, но он даже не знал, сколько их и какого те пола. Он всегда смотрел только вверх, и, не имея отца, восхищался братьями, которые казались ему сродни богам. Они были сильными, удачливыми и даже проявляли доброту по отношению к нему.
Викдан подарил ему свой старый лук, Давиждан постоянно заходил к своей младшей сестре по матери и приносил что-нибудь и для остальных детей. Мавдан и Сэкдан, которые уже в те времена были не разлей вода, иногда показывали ему какие-нибудь трюки с оружием. И он только и делал, что смотрел на них разинув рот.
А потом жизнь начала давать свои горькие уроки. Сначала погиб Викдан. Самый сильный и могучий из сыновей вождя не вернулся с охоты. Потом начали гибнуть и другие. Но никто ни разу не объяснил мальчику, что происходит на самом деле. На все вопросы, которые младший отпрыск вождя осмеливался задать, ему говорили только то, что погибшие оказались недостаточно сильными, что они дали слабину и потому мертвы.
В течение нескольких лет погибло большинство его братьев. Только Мавдан и Сэкдан всегда оставались живыми. И всё, что думал Альдан в свои десять лет, это то, что они оказались самыми сильными и достойными, раз живы. И ему хотелось равняться на них. Он бегал за ними как привязанный, желая стать таким же сильным, как они; тренировался в стрельбе из лука каждый день, стирая руки до мозолей; научился бить так метко, что даже взрослые охотники его хвалили.
Альдан с нетерпением ждал своё двенадцатое лето, ждал день своего совершеннолетия, когда он нанесёт на кожу свой первый рисунок и сможет ходить на охоту с остальными мужчинами. И за несколько дней до церемонии, к его великому счастью, к нему подошли его братья.
— Ну что, — сказал, ухмыляясь Мавдан, — уже совсем взрослым стал.
— Да! — гордо ответил Альдан, глядя на него с обожанием. — Скоро я стану мужчиной.
— Уже выбрал первую метку? — улыбаясь, спросил Сэкдан, посматривая на хорохорившегося пацана перед собой.
— Да! — опять выпалил маленький мальчик и поднял правую руку. — Стрелу от плеча и чтобы наконечник доходил до пальцев. — Он стал водить пальцем по тыльной стороне ладони, показывая, какой именно наконечник хочет —… и вот здесь зазубрина, как у тех стрел, что на кабанов.
