— На кабанов не такие стрелы, — хмуро сказал Сэкдан.
— Да тихо ты, — прервал его улыбающийся Мавдан, однако с многочисленными изображёнными глазами на лице, эта улыбка выглядела более зловещей и страшной, чем хмурое лицо брата. — Хочет с зазубринами, почему нет. Это его первая отметина, наверняка он уже давно о ней думает.
— Давно, — согласился Альдан. — Я стреляю лучше всех, с кем тренировался. Поэтому и хочу стрелу именно на руке, чтобы все видели её и знали, что я сильный. Прямо как вы.
— Ха, — невесело усмехнулся Сэкдан и почему-то смерил его тогда хмурым взглядом.
Альдан не придал этому значения. Он был слишком счастлив, что его герои не только заговорили с ним, но ещё и поинтересовались его успехами.
Позже он слышал и другие разговоры братьев, когда они обсуждали что-то, что представляло угрозу. А ещё постоянно повторяли что-то о своей главной цели. Мальчик и этому не придавал значения, ослеплённый своей любовью и восхищением старшими братьями.
Лишь после, время, помогло увидеть всё в истинном свете. И смерть почти всех других братьев. Умерли даже две сестры, остальные же были подарены воинам за разные заслуги. Будь Альдан хоть немного взрослее, то увидел бы здесь связь, но в то время он безоговорочно верил тому, что говорили Сэкдан и Мавдан. И потому, когда они подошли к нему и стали рассказывать про испытания, то и не подумал сомневаться.
— Что за испытание? — желание доказать, что он достоин зваться их братом, так распирало его, что юный мальчик был готов сделать всё что угодно.
— Ишь прыткий какой, — скривился Сэкдан, но Альдан подумал, что тот сомневается в его способностях, поэтому, набрав полную грудь воздуха, даже приподнялся на цыпочки, чтобы казаться больше и выше.
— Я могу пройти испытание! Я приложу все силы! И не вернусь без победы!!! — начал кичиться он, и Мавдан, как всегда, с широкой и жуткой улыбкой погладил его по голове.
— Ну-ну… Никто и не сомневается. А испытание в лесу. Выходим завтра на рассвете, и смотри, чтобы никто тебя не заметил. Это первая проверка. Как ты можешь скрываться от посторонних глаз. Если кто-то тебя заметит, значит, ты уже не достоин.
— Я проскользну, как мышь в безлунную ночь, когда кошки спят! — опять закичился мальчик.
— На рассвете на опушке леса, — вставил Сэкдан и ещё раз смерил его сомневающимся взглядом.
Наутро Альдан пришёл на место встречи задолго до рассвета. Каждую хижину поселения он оббегал по самым чёрным теням. А добравшись до места, схоронился в густых кустах, боясь, что его найдут здесь до того, как придут братья. Он хотел заслужить их уважение. Хотел, чтобы они гордились тем, как хорошо ему удалось справиться.
Но когда те пришли и мальчик радостно сообщил им, что никто его не заметил, никто не спешил его хвалить, лишь сказали, чтобы он не отставал и пошли глубже в лес. Альдан решил, что, наверное, это лёгкое задание и поэтому похвалы не должно было быть, и ещё больше захотел успешно выполнить испытание, о котором рассказывали братья.
Они шли долго. Петляя и меняя направление несколько раз. Когда наступил полдень Альдан совсем запутался, откуда и куда все трое шли. Ноги его начали уставать, но он упорно отказывался проситься на отдых. Ему не хотелось показывать своей слабости, он не хотел, чтобы его засмеяли и сказали, что он ещё мальчишка и не достоин стать мужчиной. В конце концов, братья остановились и повернулись к нему.
— Ну вот, думаю, мы достаточно прошли, — сказал задумчиво Мавдан.
— Эй, — обратился к младшему Сэкдан, и Альдан аж просиял от предвкушения, позабыв и об усталости, и о голоде. — Скажи, в какую сторону нужно идти обратно до дома?
Альдна на миг растерялся, повертев головой, он указал рукой направо от себя. Они столько плутали, что ему даже по солнцу не удавалось определить, в каком направлении нужно идти, и потому надеялся больше на удачу.
Сэкдан ухмыльнулся и, повернувшись к брату, зачем-то кивнул, после чего протянул руку и сказал:
— Дай свой лук.
Боясь спрашивать "зачем", Альдан снял из-за спины свою драгоценную ношу и протянул ему, с любопытством наблюдая за тем, что тот будет делать. Может, подарит ему свой лук? А он у него просто загляденье, как хорош.
Сэкдан же осмотрел потрёпанное от времени и частого использования древко и вполне годную тетиву, после чего резким движением сломал лук о колено.
— Нет! — выкрикнул Альдан чуть ли не со слезами на глазах видя, как самое дорогое, что у него было, треснув, переломилось пополам.
— Теперь давай сюда стрелы, — брат силой дёрнул колчан так, что Альдан согнулся в три погибели, пока тот стаскивал его со спины. От потрясения он почти ничего не соображал, а глаза, на которые наворачивались слёзы, были прикованы к сломанному луку.
— Без наконечников, — хмыкнул рядом Мавдан.
— Ты, малявка, даже стрелы детские взял. Ими и белку не убьёшь!
— Зачем ты сломал мой лук? — потрясённо посмотрел на брата Альдан. Он всё ещё надеялся, что это часть испытания и ему просто подарят новое, лучшее оружие. — Я бы хранил его как память или подарил кому-нибудь из младших.
— Угомонись, — сильная затрещина свалила мальчика на землю. — Ведёшь себя, как девчонка. — Сэкдан высыпал стрелы на землю и наступил своим сапогом, ломая и втаптывая их в землю. После чего повернулся к брату. — И ты ещё боялся, что мелкий опасен.
— Я опасался не того, кто он есть, — сказал Мавдан, даже внимания не обращая на его всхлипы. — А того, кем может стать. Ты посмотри на него. Похож на ту шлюху, свою мать, от которой наш отец потерял голову. Ещё молокосос, а бабы уже на него засматриваются, а что будет, когда пацан вырастет? Да и видел я, как он стреляет…
— Да не разукрась ты своё лицо, тоже бы от баб отбивался, — усмехнулся Сэкдан, глядя на множество глаз, что смотрели на него с лица брата. Зрелище действительно жутковатое. По племени ходили даже слухи, что он видит всеми этими глазами.
— Не в этом дело, — недобро сощурился тот. — А в том, что однажды он сможет быть для нас угрозой и поэтому надо его устранить уже сейчас. Чтобы потом не было проблем.
Альдан пытался не заплакать от жгучей боли от удара по скуле, чувствуя, как по лопнувшей губе стекает кровь, и потому едва улавливал суть разговора братьев, но чётко услышал последние слова. И никак не мог в это поверить. Поднявшись, он со смесью ужаса и изумления смотрел на тех, кого раньше боготворил.
— Вы хотите меня убить?
Оба они повернулись и смерили его пренебрежительным взглядом, будто тот не более чем назойливая муха.
— Посмотри-ка, щенок не так уж и туп.
