Клэри завизжала. Люк мгновенно отбросил девушку в сторону, поймал руку Отреченного и резко вывернул ее. Раздался хруст костей, нож упал на траву. Рука Отреченного повисла как плеть, но он все равно продолжал наступать. Видимо, чудовищное создание не ощущало боли. Люк громко позвал Аларика. Клэри потянулась к кинжалу, засунутому за пояс, но Люк не выпускал ее руку. В следующее мгновение между ними и Отреченным серебристым пламенем возникла Гретель. Она обрушилась передними лапами на Отреченного, повалив его на землю. Однако враг оказался сильнее: он легко отбросил ее в сторону и рывком встал.
Вдруг кто-то оторвал Клэри от земли. Она дико испугалась, но тут же увидела Аларика, еще не совсем принявшего человеческий облик, с когтями на пальцах. Он бережно поднял Клэри на руки.
— Уноси ее отсюда! К дверям! К дверям! — закричал Люк, отчаянно жестикулируя.
— Люк! — Клэри стала оборачиваться назад.
— Не смотри! — прорычал Аларик.
Но она не послушалась и увидела Люка, бегущего к Гретель с клинком в руке. Он не успел. Схватив с окровавленной травы нож, Отреченный вонзил его в спину Гретель, а потом еще и еще. Она царапалась, отбивалась, но вскоре обмякла, и ее серебристые глаза потухли. Со страшным криком Люк метнул кинжал Отреченному в горло...
— Я же сказал — не смотри! — Аларик загородил собой поле боя.
Вскоре он уже мчался по лестнице, цокая когтями по гранитным ступеням.
— Аларик! — позвала Клэри.
— Да?
— Простите, что бросила в вас нож.
— Ерунда. Говорю же, отличный был бросок.
Она попыталась оглянуться:
— А где Люк?
— Я здесь. — Люк поднимался по ступеням, засовывая кинжал в ножны на боку, под курткой.
Лезвие было вымазано липкой черной кровью.
Аларик осторожно опустил Клэри на крыльцо. Ни Гретель, ни убившего ее Отреченного видно не было — тела сражающихся слились в единую темную массу, на фоне которой то и дело сверкало оружие. Почувствовав влагу на лице, Клэри провела по нему рукой и с удивлением обнаружила, что на ладони оказалась не кровь, а слезы — она плакала.
Люк внимательно смотрел на нее:
— Это всего лишь нежить!
— Не говори так!
— Ладно. — Он повернулся к Аларику. — Спасибо, что присмотрел за Клэри. Мы с ней двинемся дальше...
— Я иду с вами, — не дослушал Аларик.
Он почти полностью вернул себе человеческий облик, за исключением некоторых деталей: глаза у него по-прежнему были как у волка, на руках — когти, а во рту виднелись длинные зубы.
— Аларик!..
Тот бесстрастно ответил:
— Ты вожак стаи. Гретель погибла, и теперь второй по званию я. Тебя нельзя отпускать туда одного.
Люк взглянул на Клэри, потом на поле боя:
— Ты нужен мне здесь. Прости, это приказ.
В глазах Аларика мелькнула обида, но он молча отступил в сторону.
На массивной деревянной двери приюта виднелся уже знакомый Клэри резной узор: розы Идриса, руническая вязь, солнечные диски с лучами. Люк ударил по двери, и та с грохотом распахнулась.
Он подтолкнул Клэри вперед:
— Заходи.
В последний момент она глянула назад: на крыльце стоял Аларик со сверкающими волчьими глазами, а за ним простиралась лужайка, усеянная телами погибших; трава пропиталась красной и черной кровью. Наконец дверь приюта захлопнулась, скрывая от Клэри это жуткое зрелище.
Они с Люком стояли в полумраке: каменный вестибюль был освещен единственным факелом. После шума сражения тишина в здании казалась оглушающей. Попав сюда с поля боя, с его влажным воздухом, густо сдобренным привкусом крови, Клэри, тем не менее, начала задыхаться.
Люк схватил ее за плечо:
— Ты чего?
Она вытерла мокрые щеки:
— Ну зачем ты так про Гретель? Нежить не второсортная раса.
— Очень рад слышать. — Люк повернулся, чтобы взять факел со стены. — А я уж думал, что Лайтвуды тебя здорово обработали.
— Как видишь, нет.
Люк нахмурился: он никак не мог вынуть факел из железного держателя. Тогда Клэри покопалась в кармане и высоко подняла гладкий камешек, подаренный ей Джейсом. Из камня, лежащего на ладони, хлынули лучи света, прогоняя темноту.
— Ведьмин огонь? — Люк выпустил факел.
— Подарок Джейса.
Камень слегка пульсировал на ее ладони, как сердечко птицы. Клэри задумалась: где сейчас Джейс, в какой из комнат этой серой громады, страшно ли ему, надеется ли он увидеть ее вновь?..
— Давненько я не сражался при свете этого камня. — Люк шагал по скрипучей лестнице. — Не отставай!
Ведомые ведьминым огнем, фигуры Люка и Клэри отбрасывали длинные причудливые тени на гранитные стены. Они остановились на каменной площадке, украшенной арочным сводом. На ступени, ведущие дальше, сверху падал свет.
— Так и выглядел приют сто лет назад? — прошептала Клэри.
— Почерк Ренвика виден до сих пор, — ответил Люк, — но Валентин, Блэквелл и компания немного переделали здание по своему вкусу. Вот смотри! — Он поскреб по полу носком ботинка, и в гранитной плите появилось изображение круга с девизом на латыни в центре: «In Hoc Signo Vinces».
— А что это означает? — спросила Клэри.
— С этим знаком мы победим. Таков был девиз Круга.
Клэри взглянула наверх, в сторону освещенного пространства:
— Они там.
— Да, — мрачно подтвердил Люк. — Пошли.
Они продолжили подъем по винтовой лестнице и, в конце концов, очутились у входа в длинный узкий коридор, на стенах которого горели факелы. Клэри сомкнула пальцы над ведьминым огнем: камень замигал и потух. Вдоль коридора на равном расстоянии друг от друга виднелись плотно закрытые двери; наверное, раньше там размещались палаты. Пол коридора крест-накрест исчертили следы ботинок с кусками грязи и травы. Недавно здесь кто-то прошел.
Первая дверь открылась легко; в лунном свете пустая комната с натертым до блеска дощатым полом и стенами каменной кладки выглядела зловеще. С улицы доносился приглушенный шум сражения, накатывающий с ритмичностью океанского прибоя.
Вторая комната оказалась забита оружием. Взору Клэри предстали бесчисленные ряды мечей, булав и топоров, на которых играли серебристые блики лунного света.
Люк присвистнул:
— Целый склад!
— Неужели это личное оружие Валентина?
— Вряд ли. Скорее всего, для его армии.
В третьей комнате стояла кровать с синим балдахином. Мебель почему-то была белого цвета, как в детской. Все предметы покрывал тонкий слой пыли, слегка мерцавшей в лунном свете.
В кровати спала... Джослин. Она лежала на спине, в белой ночной рубашке, положив руку на грудь, дыша ровно и тихо. В лунном свете, падавшем на лицо, было заметно легкое трепетание век: ей снился сон.
