через Иран пролегал один из маршрутов поставок вооружения и техники по ленд-лизу. В результате в частях Красной армии на Кавказе было немало американской и британской бронетехники.
Ленд-лиз представлял собой государственную программу правительства США, согласно которой американцы передавали своим союзникам боеприпасы, технику, продовольствие и стратегическое сырье, включая нефтепродукты. Американская помощь в ходе Второй мировой войны оказывалась правительствам 42 стран. При этом Великобритания получила поставки на сумму более 31 миллиарда долларов, а Советский Союз – на сумму около 11–12 миллиардов (то есть более 150 миллиардов долларов в пересчете на сегодняшние курсы валют). Важность поставок по ленд-лизу для СССР была огромной. Как впоследствии отмечал председатель Комитета продовольственно-вещевого снабжения Красной армии А. И. Микоян: «Осенью 1941 г. мы все потеряли, и, если бы не ленд-лиз, не оружие, продовольствие, теплые вещи для армии и другое снабжение, еще вопрос, как обернулось бы дело». Естественно, важность ленд-лиза постепенно начала снижаться, когда за Уралом развернулись эвакуированные советские заводы. Но тем не менее каждый шестой советский истребитель и каждый пятый бомбардировщик были получены по программе ленд-лиза.
Радиолокационные и гидроакустические приборы в массовом порядке в СССР практически не производились. Более того, согласно многочисленным свидетельствам советских ветеранов, большая часть фронтовых автотранспортных перевозок осуществлялась на американской технике. Маршал Г. К. Жуков впоследствии отмечал: «Американцы нам гнали столько материалов, без которых мы бы не могли формировать свои резервы и не могли бы продолжать войну <…> Получили 350 тысяч автомашин, да каких машин! <…> Американцы по-настоящему выручили нас с порохом, взрывчаткой <…> А разве мы могли бы быстро наладить производство танков, если бы не американская помощь сталью».
По состоянию на 1 октября 1942 г. из примерно 300 танков Закавказского фронта английские и американские бронемашины составляли почти половину – 42 %. Средних Т-34 было 20 %, а тяжелых КВ – всего 2 %. Оставшиеся 36 % приходились на различные легкие танки советского производства. Наиболее многочисленные из поставленных по ленд-лизу на Кавказ танки «Генерал Стюарт» и «Валентайн» уступали по своим боевым характеристикам как Т-34 и КВ, так и основным танкам вермахта. Тем не менее импортные машины были сравнимы или даже превосходили легкие советские танки БТ, Т-26, Т-60 и Т-70. Первые атаки на немецкий плацдарм на Тереке вели танковые батальоны Красной армии, вооруженные «Стюартами» и «Валентайнами». Обилие на Кавказе техники из США и Великобритании лишний раз напоминало немецким солдатам о том, что против Третьего рейха воюет почти весь мир.
Сражения на перевалах
По следам отступающих к перевалам Западного и Центрального Кавказских хребтов частей Красной армии шли специально подготовленные и экипированные для действий в горах немецкие части, которые состояли из уроженцев Тироля и других гористых районов Южной Германии и чувствовали себя в горах как дома. Немецкие горные егеря располагали вьючными животными и особой облегченной горной артиллерией. Помимо натасканных в Альпах егерей на Кавказ направили два «высокогорных» батальона 4-й горно-стрелковой дивизии генерала Эгельзеера, входившей в 49-й горно-стрелковый корпус генерала Конрада, закаленные в боях во Франции и Югославии. Перед этими горными частями была поставлена амбициозная задача «пробиться через Кавказ западнее Эльбруса и в случае успеха выйти к Тбилиси». Для прорыва через горы у немцев было всего несколько недель до закрытия перевалов с наступлением холодов. В любом случае даже их выход к Черному морю через перевалы означал бы окружение и разгром советских войск на побережье.
Командование Закавказского фронта на тот момент считало, что горные вершины и высокогорные перевалы сами по себе непреодолимое препятствие. Маршал А. А. Гречко впоследствии вспоминал: «Большинство командирского состава войск фронта не имело опыта боевых действий в горах, оборона и система ее огня организовывалась, как правило, только непосредственно на перевале, вместо того чтобы выносить огневые средства на ближние и дальние подступы к нему. Ряд направлений, допускавших подход к перевалам не только отдельных групп, но и целых подразделений противника, не был обнаружен и никем не оборонялся». Основные силы назначенных для обороны Кавказского хребта соединений расположились у его подножия, ближе к морю. На перевалы выдвинулись лишь небольшие отряды, которыми оборонялся фактически только сам перевал. Марухский перевал защищала всего одна усиленная стрелковая рота, а Клухорский перевал прикрывался двумя стрелковыми ротами и саперным взводом. Более того, не велась даже разведка на северных склонах перевалов. За эту беспечность вскоре пришлось заплатить высокую цену кровью.
Удар через Клухорский перевал последовал уже 15 августа. Здесь немецкими горными егерями был предпринят замысловатый обходной маневр. В многочасовое восхождение были отправлены два отряда со станковыми пулеметами и минометами. Преодолев скалистые склоны, егеря сумели обойти с фланга советские части на перевале. Красноармейцы неожиданно обнаружили врага у себя в тылу, на господствующих над ним склонах. Угроза с тыла и атака с фронта заставили их оставить седловину перевала и отступать вверх по ущельям. В результате советские бойцы попадали в боковые ущелья, заканчивающиеся отвесными скалами, крутыми снежными склонами и нагромождениями ледников. Такие участки могли преодолеть только опытные альпинисты. Преследуемые врагом красноармейцы гибли в трещинах ледников, от пуль немецких егерей и камнепадов.
В 1930-е гг. едва ли не ежегодно проводились совместные советско-германские экспедиции альпинистов-спортсменов в Кавказские горы. Это позволило немцам хорошо их изучить и дополнить и без того подробные карты. Каждый горный стрелок вермахта проходил основательную подготовку в условиях, приближенных к боевым. СССР встретил войну с частями, которые только назывались горно-стрелковыми. От простой пехоты они отличались лишь наличием горных пушек и мулов для их перевозки. Специальная подготовка в этих частях не проводилась. Не имели они ни специального горного снаряжения, ни обмундирования. Обычным был и их рацион питания. Командир боевого отряда альпинистов А. М. Гусев вспоминал: «Мы, альпинисты, еще до войны не раз обращались с предложением использовать наш опыт для горной подготовки войск. Но нередко слышали в ответ: «Нам на Эльбрусах не воевать!»
На грань катастрофы ситуацию поставило отсутствие у Красной армии надежной связи. О боях на Клухорском перевале советское командование узнало только через двое суток, 17 августа. К перевалу тотчас же отправились резервы, включая курсантов Сухумского училища и отряд НКВД. 20 августа 1942 г. телеграфный аппарат из Ставки Верховного главнокомандования отбил в адрес командования Закавказского фронта грозное предупреждение: «Враг, имея специально подготовленные горные части, будет использовать для проникновения в Закавказье каждую дорогу и тропу через Кавказский хребет <…> Глубоко ошибаются те командиры, которые думают, что Кавказский хребет сам по себе является непроходимой преградой для противника <…> непроходимым является только тот рубеж, который умело подготовлен
