время».
— Ты передашь ему кое-что от меня? — спрашиваю я, и отец кивает. — Скажи Финну, что я скучаю по нему. Скажи ему… — что-то за дверью хранилища крадет внимание моего отца. Я слежу за его взглядом, но вижу лишь пустоту.
«Ли».
Я надеюсь, что гигантская дверь останется закрытой, призывая свои тени, словно домашних питомцев. Сначала это кажется неловким после того, как я так долго подавляла свою магию, но я быстро осваиваюсь, и тени окутывают меня, обвиваясь вокруг рук, как шарфы.
«Ли! Посмотри на меня». Мои тени испаряются, и лицо отца становится четче.
«Не бойся. У тебя есть всё необходимое, чтобы спасти эту страну».
— Но…
Дверь хранилища открывается, и он исчезает. Яркий свет из вестибюля банка освещает путь к тому месту, где я сижу. Я прикрываю лицо рукой, пока глаза привыкают к свету. Несколько раз моргаю, но безрезультатно.
— Ли, мне так жаль, — говорит Паллас. Его голос звучит совсем близко, он уже не в дверях, и моё дыхание становится яростным, как у быка. Я встаю на дрожащих ногах, чтобы иметь возможность посмотреть этому лживому ублюдку в глаза. Он стоял и ничего не делал, когда его отец запирал меня здесь.
Боевой клич вырывается из моего горла. Я бросаюсь на Палласа, как только он оказывается достаточно близко, толкаю его на пол и наваливаюсь сверху. Он пытается сесть с громким стоном, но я прижимаю его обратно и вскакиваю, бросаясь к выходу. Он хватает меня за щиколотку. Я брыкаюсь, но он держит с нечеловеческой силой.
— Ли, я пытаюсь помочь тебе! Перестань!
— Если ты думаешь, что я пойду с тобой, то иди к черту.
— Я не хочу, чтобы ты шла со мной. Я здесь, чтобы освободить тебя, — говорит Паллас, и я перестаю сопротивляться. — Вот, — он лезет во внутренний карман своей армейской куртки, достает письма и протягивает их мне.
Я ахаю, но не спешу их забирать.
— Да бери же, — торопит Паллас, отпуская меня и поднимаясь на ноги. Он буквально втискивает письма мне в руки. — Бери их и уходи отсюда, пока тебя никто не увидел.
Я забираю письма. Сердце колотится не переставая. Это уловка или испытание?
— Почему ты это делаешь?
— Из-за Селены, — объясняет Паллас, и комок подступает к горлу. — Она погибла из-за предрассудков, и я не допущу, чтобы то же самое случилось с тобой. Бери письма и уходи. Если поторопишься, успеешь на десятичасовой поезд до Глаукуса.
Я крепко сжимаю письма. Месяц назад я бы села на этот поезд. Я думала, что все отвернутся от меня из-за того, что я Лунная ведьма, но мне не нужно было быть Лунной, чтобы это произошло. Я оказалась здесь именно потому, что скрывала свою магию. Если бы я сразу послушала Арадию, рассказала семье, кто я такая, и была готова рискнуть ради своей страны, я бы нашла письма раньше. Мы бы не оказались в этом дерьме.
— Быстрее, кто-то идет, — Паллас хватает меня за руку и выводит из хранилища. — Используй выход в конце коридора слева. Держись подальше от главных дорог.
— А как же ты? Они же поймут, что это ты меня выпустил.
Он усмехается, но его улыбка полна боли.
— Обо мне не беспокойся.
Я притягиваю его к себе и обнимаю.
— Спасибо, Паллас. Мне так жаль Селену.
Он отстраняет меня.
— Уходи, сейчас же. Пожалуйста.
Не оглядываясь, я бегу изо всех сил — не к вокзалу, а в сторону дворца.
Глава 45
ЛИ
Не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то следит. Волоски на затылке встают дыбом, пока я пробираюсь через кварталы Выжженного района, увеличивая расстояние между собой и банком «Никс». До дворца мили. Если я хочу добраться туда прежде, чем Хирон найдет меня, мне нужны колеса.
Я ныряю в магазинчик у дома, и колокольчики над дверью звенят. Камера направлена прямо на меня; я отворачиваюсь и подхожу к прилавку, чтобы поговорить с клерком. Это совсем пацан, его лицо усыпано юношескими прыщами, а глаза прикованы к телефону. Между нами колеблется магическая перегородка.
— Привет, — я машу рукой, чтобы привлечь его внимание. Он вздыхает так, будто я — величайшая помеха в его жизни. Когда он поднимает на меня взгляд, я указываю на его телефон.
— Можно одолжить? — он вскидывает косматую бровь.
— Это экстренный случай.
Парень закусывает щеку изнутри, оглядывая меня с ног до головы, пока я отвожу глаза, чтобы он меня не узнал. Уверена, он скорее вызовет полицию, чем поможет мне. Волосы спутаны, лицо опухло, а вчерашняя одежда помята после ночи на бетонном полу, но бывало и хуже.
— У тебя какие-то проблемы? — спрашивает он. Я выдавливаю улыбку.
— Телефон сел. Нужно вызвать машину.
Наконец он кивает и просовывает телефон под барьером в углубление для покупок. Я тянусь к нему, но он не убирает руку.
— Без глупостей, — он кивает подбородком на видеокамеру у меня за спиной.
— И в мыслях не было, — я стараюсь придать голосу убедительности.
Он отпускает телефон. Отойдя от прилавка, я набираю единственный номер, который помню наизусть, помимо семейных. Я нетерпеливо притоптываю ногой, пока в трубке идут гудки.
Когда я уже решаю, что сработает автоответчик, на том конце раздается её воздушный голос:
— Ли?
— Я в беде.
Тишина, затем вопрос:
— Ты где?
Я поворачиваюсь к парню, который только что пялился на мою задницу.
— Как называется это место?
— «Краун Концешнс».
— Ты слышала? — говорю я в трубку.
— GPS говорит, буду через двадцать минут.
Звонок обрывается, и я возвращаю телефон парню.
— Ничего, если я подожду здесь?
Он жмет плечами.
— Свободная страна.
Двадцать минут спустя к обочине подкатывает двухместный спорткар. Я выбегаю из магазина и дергаю на себя пассажирскую дверь. Она закрывается автоматически. Из дефлекторов обдува разливается тепло, и я прижимаю к ним свои онемевшие руки.
— Гони, — бросаю я. Джианна с драматичным вздохом вливается в поток машин.
Мы молчим, оставляя Выжженный район позади. Джианна косится на меня на каждом красном светофоре, но я не встречаю её взгляд. Она заслуживает объяснений, но сначала я должна поговорить с семьей. В письмах нет ни слова о том, что Арадия была Лунной ведьмой. Зато они доказывают, что Первый Совет, а не Небула, начал войну. Хирон идет маршем на столицу сегодня вечером, вооружившись этой правдой. Война неизбежна, если только Джианна не поддаст газу.
Начинает играть одна из моих любимых песен, и, чтобы заполнить тишину, я прибавляю громкость. Джи хлопает меня по руке, убирая её от панели.
— Руками не трогать, —
