моё отсутствие ты остался таким же невыносимым. Но я здесь не из-за твоего дрянного характера. Ли в беде. Вейн сказал мне.
Мой взгляд становится жестким. Марлоу сказала, что Ли в порядке. Я знал, что она лжет.
— С чего бы это принцу вампиров говорить тебе такое? — спрашивает Джакс. Дези хмурится, избегая его испытующего взгляда.
— Вейн — мой Сир. Я обменяла информацию о письмах на то, чтобы он меня Обратил. Он держит меня в курсе того, что знает об отце, «Никс», «Эос» и письмах.
— Вы с ним близки?
Она пожимает плечами.
— Были.
Джакс кивает, но его поникший взгляд падает на чашку, где сливок больше, чем кофе. Вейн — её Сир, и она говорит о нем с уважением, но в её тоне слышится что-то еще. Тоска?
— Что ты имеешь в виду под «Ли в беде»? — спрашиваю я.
Дези сдерживает улыбку.
— Наконец-то ты задаешь правильные вопросы. Она у «Никс».
Жар разливается по моему телу, как лесной пожар.
— В качестве пленницы?
Марлоу — гребаная лгунья. Я ненавижу её.
— Да, Хирон захватил её после того, как она отдала ему письма. Я не уверена, зачем. Не похоже, чтобы это входило в его планы.
Я вскакиваю со своего места.
— Вейн уверен?
— Никто не ставит под сомнение слова Вейна Батори. Если бы он сказал мне, что земля плоская, я бы поверила, — отрезает Дези.
Я тяжело и долго вздыхаю.
— Ладно. Завтра я пойду на Испытания, как того хочет Марлоу. Но когда я выиграю, я всё расскажу Совету вместо того, чтобы примкнуть к её перевороту. Мы раскроем планы «Никс» и мобилизуем Клинков, чтобы спасти Ли.
Дези качает качает головой.
— Уайлдер, ты так ничему и не научился? Ты так зациклен на этом дурацком титуле. Тебя всегда приводила в восторг любая крупица власти, которую они тебе позволяли иметь. Но Домна сейчас чертовски бесполезна. «Никс» уже выступает маршем. Ли у них. У нас нет времени ждать разрешения Совета. У нас нет роскоши ждать, пока тебе нацепят этот пафосный значок. Нам нужно действовать.
Её слова бьют меня под дых. Возможно, она права. Последние несколько недель я был так сосредоточен на письмах и звании Домны, что пропустил все тревожные знаки: уклончивость Марлоу, подозрения Сотера, ложь «Никс». И всё же, если мы собираемся помочь Ли, мне нужно выудить у Марлоу информацию о её местонахождении. Для этого я должен явиться на Испытания — единственный способ подобраться к ней поближе, это притвориться, что я следую её планам.
Я поднимаю взгляд на Дези.
— Ты права. Я не буду соревноваться. Но нам нужна помощь Изольды.
Глава 44
ЛИ
Письма. Я потеряла эти гребаные письма. Сама всучила их Хирону, хотя Уайлдер умолял меня этого не делать. Он говорил, что «Никс» предаст меня, и он был прав.
Я понятия не имею, сколько уже проплакала. В темноте трудно следить за временем. У меня нет ничего, кроме собственных мыслей, и они выглядят еще мрачнее, чем мое будущее.
Уайлдер спрятал письма, потому что видел в Хироне то, чего не видела я. Он знал, что Хирон гнилой изнутри, несмотря на всю его харизму и любезность. Я сжимаю грудь, пытаясь перевести дыхание. Уайлдер не знает, что грядет, как не знает и моя семья. У меня нет возможности предупредить кого-либо о нападении Хирона.
Символично, что «Никс» заперла меня в банковском хранилище. Деньги и статус — вот с чего началась эта борьба. Жадность Эпсилонов до власти. Борьба Небулы за то, чтобы их ценили. Всё это ведет Хирона маршем на столицу. У меня были письма — ключ к обеспечению мира, но теперь они у него, и он использует их, и меня, чтобы разжечь насилие. На этот раз никто не выйдет из воды сухим.
Я меняю позу. Что бы я ни делала, мне не удается устроиться поудобнее. Каменный пол холодный и жесткий. Сон не идет, но и отвлечься не на что. Тьма окружает меня, пока я часами всматриваюсь в призрачные глубины собственной души. Скоро Хирон выпустит меня, но лишь для того, чтобы начать поход на столицу.
Мои кулаки сжаты так сильно, что я боюсь, не сломались ли кости. Я в такой ярости, что не знаю, на ком её сосредоточить — на Хироне или на себе. Призраки спасают меня от выбора, наполняя голову голосами, по мере того как действие подавителей проходит.
«На этот раз ты не отталкиваешь меня».
Я холодно улыбаюсь знакомому женскому голосу.
— Пришла помучить меня или всё-таки прекратишь этот цирк и скажешь, кто ты такая? — спрашиваю я.
«Неужели мы теперь разговариваем?»
— Не играй со мной. Отвечай на вопрос.
«При жизни ты бы звала меня Арадия».
Я выпрямляюсь, прижавшись затылком к стене. Ну конечно. Одна из женщин, написавших письма, которые я так долго искала, жила у меня в голове.
— Если ты преследуешь меня, чтобы загладить вину за резню Небулы и убийство сестры, то ты обратилась не по адресу.
«Я здесь не для того, чтобы заглаживать вину. Я оставила эти попытки целую вечность назад».
— То есть ты признаешь, что то, что ты сделала с Ивой и Небулой, было неправильно?
Я бы предпочла умереть тысячу раз, чем заставить свой народ страдать, не говоря уже о казни Финна.
«То, что я сделала, казалось необходимым в то время».
Я ахаю.
— Неужели тебе совсем не стыдно?
Моя призрачная прародительница вздыхает. Звук кажется удрученным.
«Мой стыд — это всё, что у меня есть, поэтому я умоляю тебя не повторять моих ошибок».
— Мы не одинаковы. Я не начинала войну против рабочего класса. И не втягивала страну в распри со своей сестрой. Мы обе, возможно, убили своих братьев или сестер, но я сделала это случайно.
«То, что случилось с Финном, было волей богов».
Я задерживаю дыхание. Я не озвучивала свои страхи вслух.
— Ты читаешь мои мысли?
«Ли, я мертва. Твои мысли — единственное, что удерживает меня от исчезновения в Ничто».
— Вроде света в конце тоннеля? — ей стоит уйти на ту сторону.
«Ничто — это другое».
— В каком смысле?
«Если душа остается запертой между мирами и не может получить помощь Лунной ведьмы, чтобы перейти, она перестает существовать. Она уходит туда, куда уходят обремененные души — в Ничто».
Я вспоминаю слова Селены о том, как важно помогать душам предков переходить черту. Уверена, в Ничто застряли тысячи душ, ведь Лунных ведьм преследовали веками. От этой мысли мороз пробирает до
