время на домашние задания. Так что действительно серьёзные тренировки можно было устроить только в воскресенье, а в среду у Гриффиндора была лишь пара часов после ужина.
Осоловелые после плотного перекуса игроки взбодрились от леденящего британского ветра и потянулись к стадиону. Там некоторое время было потрачено на «идеологическую подготовку» игроков, после чего Оливер Вуд скомандовал всем садиться на мётлы и лететь на поле. В воскресенье прошли отборочные соревнования, по результатам которых у Гриффиндора появился новый загонщик. Фред Уизли так и не оправился достаточно, чтобы принимать участие в играх.
И вот, стоило игрокам сосредоточиться на игре, как на поле залетел мой «беговой тарантул», скрытый под заклинанием невидимости. Поттер тут же обнаружил странную аномалию. А присмотревшись, смог опознать знакомого акромантула, рассекающего на двух мётлах.
— Паук! — Закричал он, указывая рукой на… пустое место. Ну, по крайней мере так казалось окружающим.
— Что за паук? — Отвлёкся вратарь и капитан команды.
— Гигантский невидимый акромантул летает над полем на метле.
Малфой побледнел, а остальные игроки заржали как лошади, даже прекратив игру.
— Это твоя новая стратегия игры со Слизерином? — Тут же «понял» Оливер Вуд. — Убедить их в том, что по полю летает невидимый паук на метле? Не уверен, что это поможет. Но идея неплохая. Креативная, я бы сказал.
Малфой на этих словах сделал фейспалм, а Поттер обиженно посмотрел на трибуну, где сидел довольный я.
Игра продолжилась, и паук начал всё ближе подбираться к беспечным игрокам. Поттер проявил свою натуру истинного героя и начал атаковать противника Ступефаями. Вот только тот и на метле был достаточно манёвренным, чтобы без проблем уклоняться от снарядов, летящих со скоростью брошенного камня. Что интересно, это ограничение на скорость было принципиальным для всех палочковых заклинаний. Поскольку рука держала палочку, то Система считала, что и лететь оно должно с такой скоростью, будто его этой рукой кинули.
Битва с невидимым акромантулом продолжалась до тех пор, пока очередной Ступефай не прилетел в капитана команды. На пару пострадавших зрителей он закрыл глаза, а вот нападение на себя самого проигнорировать уже не мог.
— Гарри! Хватит! Я понимаю, что тебе скучно играть ловцом, но это не повод портить игру всем остальным. — Вызверился Вуд.
— Но тут действительно летает невидимый паук. — Попытался оправдаться Поттер.
— О боже! — Закатил глаза капитан. — Ну летает и летает? Какая разница? Вот как он кого-нибудь загрызёт, мы выслушаем твои свидетельские показания. А сейчас не мешай нам тренироваться.
Подобные аргументы подкосили тягу Поттера к уничтожению моего питомца, и весь остаток тренировки он медленно и печально летал по периметру поля, наблюдая за полётом снитча и акромантула.
— Ну и как вам тренировка? — Поинтересовался я у Малфоя и Поттера, идущих по направлению к школе. — Думаю, уже завтра после завтрака вся школа будет знать о том, что у Гарри Поттера поехала крыша.
— Это ты во всём виноват! — Обвиняюще ткнул он в меня пальцем.
— Ну виноват, ну и что? А доказательства у тебя есть? Нету? Ну вот. Гарри, люди не верят в то, что не могут увидеть и пощупать. И неважно, маглы это или волшебники. Оливер правильно сказал. Пока паук не загрызёт кого-нибудь, никто не поверит в его существование. А некоторые, самые упёртые, не поверят в него, даже если он схарчит кого-то у них на глазах. Вот если бы ты знал заклинание раскрытия невидимок, то мог бы сделать паука видимым и доказать всем, что ты прав. А так… ты лишь сделал из себя посмешище.
Этим вечером перед сном Гарри в первый раз за всё время нахождения в школе открыл свой сборник заклинаний, чтобы самостоятельно выяснить, что там вообще в нём за заклинания присутствуют. Конечно же, заклинания снятия невидимости там не было. Но были некоторые способы опосредованного раскрытия невидимок. Но чтобы додуматься до такого использования этих заклинаний, нужно было иметь острый ум и хорошее воображение. Увы, ни того, ни другого у Поттера не наблюдалось, так что через час он разочарованно закрыл справочник и лёг спать.
А утром весь Хогвартс открыто и громко обсуждал поехавшую крышу героя Магической Британии. Значительные усилия к распространению этих слухов приложил сам Оливер Вуд, которого сильно оскорбил поттеровский Ступефай в лоб. Гарри ходил сам не свой, бросая на окружающих обиженные взгляды. Даже Малфой предпочёл пересесть, дабы самому не стать объектом пересудов. Я же ничуть не стеснялся подобной славы, а потому оказался единственным, кто сел рядом с Поттером за столом.
— Видишь, Гарри, чего стоит людская дружба и слава? — Спросил я его, намазывая тост джемом. — Вчера ты был победителем тёмного лорда, а сегодня ты псих и маньяк. А если ты завтра сможешь раскрыть тайну летающего акромантула, то опять станешь героем, и все будут утверждать, что уж они-то всегда в тебя верили. Посмотри, кто сегодня сидит за столом рядом с тобой. Друзья не стали бы сбегать, опасаясь народного гнева. Особенно, зная, что паук там действительно был.
Это я таким образом со своей слоновьей грацией кинул тысячетонную каменную глыбу в огород Малфоя, который с хмурым лицом наблюдал за происходящим в зале. Наблюдал, но на выручку не спешил.
— А тебя не пугает слава друга сумасшедшего? — Хмуро посмотрел на меня Поттер.
— С чего вдруг? С каких это пор меня начало волновать мнение окружающих? Тихо у себя в мыслях они могут думать всё, что угодно, а вот стоит им начать обсуждать меня в моём присутствии, как они сразу же познакомятся с моим чувством юмора. Или с моим гневом.
Я зыркнул на парочку старшекурсников, которые смотрели на нас и что-то обсуждали с улыбочками на лице, и улыбки с их лица тут же слетели. А взамен забурчали животы и резко увеличилось давление на задний клапан. Подскочив, они наперегонки кинулись к ближайшему туалету.
— Примерно вот так. — Прокомментировал я это событие.
— Я таких заклинаний не знаю. — Зашмыгал носом Поттер.
— Ну и кто в этом виноват? У тебя есть книга, купить которую не могут себе позволить даже старшекурсники. А в библиотеке полно разных мелких, но довольно запоминающихся проклятий. Есть такая пословица: боятся — значит, уважают. Я же говорил, что слава победителя
