и за это я его посылаю отлавливать в воде части моего купальника.
Потом мы идем в кабинку под прохладный душ, чтобы окончательно остудиться после жаркой встречи.
– Без тебя неделя была просто адом, – делюсь я.
Мы стоим в обнимку, обнаженные – Кей наконец снял с себя мокрые вещи, и ловим капли воды, стекающие по разгоряченным телам.
– Сирена, – вновь зовет меня он.
– М-м-м? – Я поднимаю голову и тотчас жалею об этом, когда вода попадает мне в глаза.
– Пока тебя не было, я взял в аренду другую квартиру. В центре. Только вид еще лучше и выше на четыре этажа. Возможно, я бы даже хотел однажды ее приобрести.
И у Кея появится подобная возможность с учетом его новой должности.
– Ох, вау! – замираю я.
Когда я начала учиться в университете, я тоже арендовала квартиру, но была очень подавлена, поэтому не особо рассматривала варианты и выбрала первый попавшийся на глаза. На втором этаже. С видом на мусорные баки и кабак. В принципе она просто ничто по сравнению с тем, что сейчас имеет Кей.
– Там несколько комнат, – продолжает он. И добавляет: – Для тебя.
– Для меня? – глупо переспрашиваю я, хотя все прекрасно услышала.
– Ну ты же будешь приезжать? На праздники, каникулы? Я хочу, чтоб в это время ты жила со мной. Это будет наша квартира, с твоими вещами, комнатами, которые будут ждать, когда ты, черт побери, вернешься, – говорит он шутливо-злым тоном и замолкает. Взяв меня за подбородок, смотрит мне в лицо. – Хреново на самом деле без тебя, Солнечный Свет, чертовски хреново.
Я грустно кусаю его палец и соглашаюсь:
– И мне. Даже одна неделя показалась адом. Болью. Ужасом.
Кей невольно морщится после моего ответа, сожалея, что я чувствовала такое.
Я по-злодейски наслаждаюсь зрелищем, не меняя печального выражения на лице.
– Реальная катастрофа, Кей. Мое сердце каждый день разбивалось на части, я опять чувствовала себя самой одинокой. – Я мучаю его. Но долго не могу этого делать, только не с ним. Поэтому завершаю речь-сюрприз: – Поэтому я перевела все документы в местный университет, чтобы продолжить обучение здесь.
Та-дам!
Не было никакого собрания – только моя инициатива и семь кругов ада с бумагами, звонками и переоформлением, чтобы сейчас улыбаться во весь рот, глядя, как меняется лицо Кея.
– О! – Я провожу пальцем по его подбородку. – И кажется, мне кто-то пару минут назад предлагал какую-то мою комнату в какой-то квартире, чтобы жить здесь вместе с каким-то сексуальным парнем. Как удачно совпало.
– Девочка моя, – придя в себя, произносит он, стискивая мою руку. – Я даже не буду говорить тебе, как я счастлив, потому что у меня нет достойных этого слов.
Кей резко привлекает меня к себе, заставляя встать на цыпочки, и оставляет долгий и влажный поцелуй на моей шее. Я закрываю от удовольствия глаза, однако расплываюсь в хитрой улыбке.
Я так хорошо его знаю.
Я так его люблю, боже!
«Ну давай. Раз, два, три…»
– Но я сделаю так, что ты сейчас это почувствуешь.
И вот я уже прижата грудью к прохладной, скользкой стенке душевой кабинки, кусая губы от прерывистых стонов, когда Кей снова наполняет меня, дразня одной рукой мой пульсирующий от нового предвкушения клитор.
«Угадала».
«Хотела этого».
«Я сделала все правильно. Выбираю то, что требовало сердце. Получаю то, о чем мечтало тело».
Честность, открытость, страсть, доверие. И любовь.
Я больше не боюсь падать – не только потому, что меня Кей теперь держит.
Я ощущаю за спиной крылья.
Эпилог
Наше время
Кей
Сегодня с утра мрачная погода и льет бесконечный дождь – время, когда по-настоящему чувствуется, что пришла осень.
Мы все на кладбище – неподалеку от могилы Дастина.
Сирена же, игнорируя зонт, стоит у могильной плиты, перемешивая свои слезы с дождем.
Это было ее решение – окончательно попрощаться с братом, потерю которого она не осознавала полностью долгое время. Я уважаю ее выбор и не задаю лишних вопросов, почему она выбрала для этого именно такой мрачный по погоде день.
Мне дико хочется стоять рядом и успокаивать ее, стирая слезы, но она сама попросила меня дать время проститься с ним наедине.
Я могу понять ее желание.
Ей нужно самой все принять – это ее личное прощание.
Сам я потерю друга осознал почти сразу и, конечно, представляю, насколько это болезненно.
Мы с ребятами стоим в стороне, чтобы никоим образом не помешать Сирене. Калеб в который раз пытается прикурить, но каждая новая вынутая из пачки сигарета вскоре рассыпается от влаги прямо в его руках.
– Сирена мне вчера передала послание от Дасти, – наконец произношу я, решив поделиться сокровенным. – Он оставил записку в своей комнате и попросил передать мне в письме.
– С того света, что ли? – недоумевает Син, единственный, кто воспользовался зонтом.
– Он писал ее в ночь выпускного, еще думая, что…
– Не объясняй, – угрюмо кивает Калеб, «убивая» еще одну сигарету.
– Что там было?
– «Не забывай три правила жизни», – дословно цитирую я, потому что там совсем немного, плюс большая часть послания мне знакома. В записке Дастин примерно повторил свои слова, однажды сказанные вслух: – «Кого-то придется наказать – и ты накажешь. Кого-то простить – и ты простишь. Кого-то захочется удержать – и ты сделаешь это только тогда, когда отпустишь того ребенка».
Дастин был проницателен, всегда.
Тот ребенок – неуверенный в себе мальчик с лишним весом. Который до конца не верит, что его могут полюбить. Не верит, что он способен на многое, если захочет. Не знает, что он сам может выбирать свой путь. Боится ответственности.
Но чтобы дойти до последнего пункта, мне нужно было справиться с двумя первыми. Что я и сделал.
И отпустил в итоге свое прошлое, потому что именно оно не позволяло мне главное – удержать рядом Солнечный Свет.
Удержать. Сохранить. Спасти. Любить ее. Выбирать ее каждый день. Наслаждаться ей. Дарить ей счастье.
– Чего-чего? – Син пожимает плечами.
– Ребенок?! – тупит Алек, хотя он-то мог все понять в отличие от остальных. – У тебя есть ребенок? Пиджак, что ты еще скрываешь?
– Да так. – Я пронзительно смотрю на него. – О другом речь. Я просто по молодости был жирным таким ребенком, а потом нашелся один «герой», который ткнул меня в это. И понеслось – унижение общества, буллинг, все дела…
– Ой, все, – сразу сникает парень и отходит от меня в сторону, замыкаясь в себе.
Зря я так погнал
