– Но зачем?.. – потрясенно спросила я.
– Я ухожу навсегда, – сказала Эзергиль. – Послушай. Я проводила разные эксперименты с реальностью. Один из них ты даже повторила – я имею в виду создание идеала, в твоем варианте – Магни. Это, разумеется, далеко не предел. Если будешь еще заниматься демиургией, ты это со временем поймешь. Я научилась переходить из мира в мир, лазать в чужие домены без ведома их владельцев, вычисляя таким образом демиургов из других школ и вступая с ними в состязание, – исключительно из озорства. Но однажды подвернулась некая видеокассета, и благодаря ей я попала в такое место, которое оказалось уникальным. Просто поле, до самого горизонта, посреди него – светящееся дерево без листьев, с прозрачной корой…
Мои щеки вспыхнули, как от удара.
– Да это же поле из Сашиного клипа! То самое поле! Так ты туда пробралась? Что там было?
– Там не было защиты в обычном смысле слова, но было что-то гораздо худшее, от чего я едва не загнулась. Я убралась оттуда и долго наблюдала издалека, пока не поняла главного: это место никто не создавал. Это поле – не домен. Оно само по себе, оно не позволяет собой управлять. Я там беспомощна, как первокурсница, которая ничего не знает и не может сотворить даже яблоко, потому что для ее плоского зашоренного умишки непостижимо Чистое Творчество. Наблюдая снаружи, его исследовать невозможно. Поэтому сейчас я ухожу туда сама.
– У тебя что, крыша съехала?! – изумилась я. – Не ты ли сама говорила, что это ловушка? Что там смертельно опасно?
– Я не боюсь смерти, – спокойно ответила Эзергиль. – Ловушка? Не создано еще такой ловушки, из какой я не смогла бы выбраться! Выяснить, что такое поле, для меня гораздо важнее, чем сохранить жизнь. Как ты не понимаешь? С тех пор как я узнала об этом месте, все стало мне безразлично. Баша возня с Погодиной, Ванькино кидалово, синий призрак, который нагло лезет в наши дела, – все это жалко и мелко по сравнению с тайной, за которой стоит что-то настоящее…
Эзергиль дорисовала иероглиф и спрятала коробку. Ясное небо над горами быстро затягивали тучи, похожие на серый невод, в котором плескались вспышки сотен и тысяч молний. Облачная река внизу потемнела и забурлила. Эзергиль сейчас уйдет и не вернется, осознала я, и все ее загадки исчезнут вместе с ней.
– Эзергиль, подожди, – торопливо окликнула я, – скажи… зачем ты все время рисуешь на руках иероглифы?
– Небольшая дань суевериям, – засмеялась Эзергиль. – Благожелательные знаки, на удачу. Есть такая тема – управление реальностью через знаковые системы. У нас ее не изучают, а зря… Кстати, ты когда-нибудь видела, как приближается стена ливня? – сквозь стремительно нарастающий шум прокричала она. – Посмотри налево! Редкостное зрелище!
Я едва успела повернуться, чтобы увидеть, как на меня надвигается что-то темное и влажное. Через секунду водяной обвал накрыл павильон, сметя и поглотив все, в том числе и Эзергиль. Земля задрожала, павильон со скрипом покачнулся. Я вцепилась в ограждение. Прямо надо мной в небе так грохнуло, что у меня заложило уши. За громом последовал оглушительный скрежет, и я почувствовала, что скала, на которой находился павильон, падает в облака. Я бросилась на пол, прикрывая голову руками.
Я совсем не боялась. Подумаешь, Армагеддон. Мне просто не хотелось оглохнуть.
ГЛАВА 11
Последний разговор с Максом
Со ступеней храма Поднимаю к осеннему небу Мое истинное лицо.
Мацуо Басё
Было около половины пятого вечера. Казалось, с того момента, когда я проснулась и обнаружила, что сердце не бьется, прошло несколько дней. Или даже лет. Я вышла на крыльцо мастерской, остановилась и огляделась. На училищный сад как будто высыпали вагон зеленого бисера. Каждое дерево распускалось на свой лад: кусты смородины уже покрылись крохотными резными листиками, влажные встопорщенные ветки тополей выглядели как беличьи кисточки, которые кто-то обмакнул в зеленую краску, стряхнул да и оставил сохнуть, не вымыв; а на дубе даже почки не набухли. За кустами, дымясь, чернел уродливый обугленный ствол моей яблони. На газоне вылез из-под прелых прошлогодних листьев первый лопух. Вокруг него на раскладных табуретках уже сидела толпа с этюдниками и сосредоточенно рисовала.
Я посмотрела на соучеников – таких привычных и в то же время бесконечно чуждых мне. Обыкновенные люди со своими мелкими заботами… Должно быть, так чувствуют себя какие-нибудь космонавты, возвращаясь на землю. Возвращаясь другими, видевшими и пережившими недоступное простому человеку. Мне бы стало печально, если бы не удивительное возвышенное равнодушие, поселившееся в душе. Казалось, с утра я успела прожить целую жизнь, умереть и возродиться – кем? Все мои прежние проблемы, переживания и привязанности не имели никакого значения. Они вообще не имели отношения ко мне, нынешней.
За забором, на другой стороне улицы Савушкина, к ларьку с мороженым подходили Погодина с Сашей. Это зрелище не вызвало во мне ни малейшего отклика. Сашина красота, сводившая меня с ума почти полгода, внезапно утратила свои чары.
«Все равно через месяц они расплюются, – философски думала я, глядя, как Погодина роется в сумке в поисках денег, а Саша торопит ее, хмуря красивые брови. – Если кто и сумеет совладать с Катькиным ядовитым характером, так уж точно не Саша. Он и сам, честно говоря, не подарок. Привык быть первым номером – чтобы о нем заботились, чтобы им восхищались, чтобы бегали за ним, а Катька сама такая же. Кому-то из них придется круто измениться. Подозреваю, что никто не захочет…»
Предаваясь размышлениям, я подошла к забору и увидела своего вечного Макса. Он стоял, уткнувшись лбом в решетку, и глядел на меня с выражением вселенской тоски, точно как больная обезьяна в зоопарке. Его унылый вид меня неожиданно рассмешил.
– Сижу за решеткой в темнице сырой! – приветствовала я его. – Привет молодым орлам!
Вместо ответа Макс с глубоким вздохом закрыл глаза и отвернулся.
– Никак ждешь кого-нибудь? Не меня ли случайно?
– Нет, не тебя, – глухо ответил Макс.
– А кого?! – изумилась я.
– Теперь никого.
– Эй, – встревожилась я. – Что случилось?
Очередной страдальческий взгляд:
– Слушай, иди, куда собиралась. Ладно?
Я взглянула на Макса… Б кои-то веки ему удалось меня заинтриговать.
– Ты чего затеял, друг мой? Что за новости?
– Ты мешаешь мне жить, – мрачно сообщил Макс. – Ты мое проклятие. Петля на шее. Капкан на ноге.
Я обиделась и растерялась, не зная, как реагировать на подобные заявления.
– Интересно. И давно ты это осознал?
– Давно, наверно. Но гнал от себя эти мысли. Сам себе врал, что все будет хорошо, ты поймешь меня, поможешь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
