Пожав плечами, искусник съездил к Маркусу и изложил суть. В самом деле, почему только у него должна болеть голова? Пускай империя помогает, нельзя все спрашивать с одного старика, пусть даже главного конструктора. Посол пообещал подумать и сообщить результаты вечером.
Когда наступили сумерки, черная карета посольства подкатила к мастерской. Профессор Искусства выглядел немного расстроенным. У него в коллекции нашлось весьма интересное плетение, которое называлось «призрачная длань». Оно формировало невидимую руку, послушно повторяющую на расстоянии все движения конечности искусника. При этом ее сила зависела не от мускулов человека, а от количества потраченной маны. Штука очень удобная. Если бы не Турнир, то это решение было бы идеальным. Однако по правилам соревнований големы должны все делать сами, без помощи поводырей. То есть на окружающий мир Паук должен воздействовать только своей материальной сущностью. Если же предполагалось использовать Искусство, то все плетения требовалось активировать перед стартом. Даже защитную сферу, которую сделал старик для спасения своего бренного тела, придется поставить заранее или не пользоваться ею вовсе.
Толлеус тоже погрустнел. Не из-за того, что оказался в тупике: мысли по решению были. Просто очень уж хотелось сделать настоящую искусственную руку, как в памятном видении. На самом деле без нее легко можно обойтись. Она нужна, чтобы убедить себя в том, что все необходимые знания и навыки есть, что видения не такие уж и заманчивые, чтобы слепо гоняться за ними.
Еще до ответа посла искусник уже подумывал сделать вместо пальцев нечто попроще – вроде тех челюстей, которые он пытался приспособить для жевания твердой пищи, пока не изобрел чудо-ложку. Конечно, свободы движения получилось бы мало: сжал-разжал и все. Зато приделать такую клешню несложно. Управлять ею не очень удобно, но можно наловчиться. Тонкие манипуляции такой рукой тоже невозможны. Так что если снова на мостовой блеснет монетка, поднять не получится. Но отбрасывать с дороги бревна – вполне, и этого достаточно. Правда, теперь, с новым плетением от Маркуса можно подумать еще: оно открывало интересные перспективы.
Толлеус так и не пошел ночевать в гостиницу. Когда на улице окончательно стемнело и зажглись звезды, он вытащил во двор кресло-качалку и долго-долго сидел, вдыхая едва уловимый на свежем воздухе капустный запах. В траве трещали вездесущие сверчки. Из-за стены изредка долетали звуки ночного города: вот, стуча колесами по булыжнику, проехала чья-то повозка, вот прошли, бряцая латами, ночные стражи, вот подвыпивший горожанин где-то вдалеке заорал песню.
Старик сидел с закрытыми глазами, чуть покачиваясь в кресле, и думал. В какой-то момент его все-таки нашел сон, так что проснулся искусник, лишь когда солнечный луч скользнул по глазам, вынырнув над коньком крыши. Толлеусу снились разнообразные големы, которые под музыку танцевали замысловатый танец, зажав белоснежные платочки в клешнях. Старик старательно аккомпанировал им, выбивая ногой ритм, и милостиво кивал головой при каждом взмахе искусственных рук, потому что концерт исполнялся для него, големы искренне старались, и получалось у них хорошо.
Музыка в ушах сменилась шумом просыпающегося города. На удивление Толлеус запомнил детали сна. Руки у големов были совершенно разные, но все по-своему хороши. У одного так вообще обнаружилось нечто невообразимое: ни много ни мало – стальные мускулы! Как такое возможно, чтобы холодный металл был мягкий и твердый одновременно, надуваясь и опадая, точно живая плоть, совершенно непонятно. Эх, чего только во сне не увидишь! Конструкции рук других големов выглядели гораздо понятнее. И все же самой интересной идеей Толлеусу показалась клешня, работающая с помощью плетения Маркуса. Поэтому, наскоро умывшись и позавтракав остатками вчерашнего ужина, искусник сразу же приступил к экспериментам.
Проблем при использовании призрачной длани виделось две. Первая – требование материализации – решалась достаточно легко простой веревкой. Достаточно соединить Паука с клешней чем-нибудь – и вот уже ни один судья не сможет выразить протест. Что с того, что это бутафория, а на самом деле всю работу выполняет Искусство? Все големы такие: кучи камней или чего-нибудь другого, кое-как скрепленного вместе и приводимого в движение чародейством. Что касается выбора в пользу веревки – у нее малый вес, не ограничивает подвижность суставов. Хорошо со всех сторон.
Вторая проблема гораздо серьезнее. Формировать плетения в ходе Турнира нельзя. Если что-то нужно, то это обязательно надо активировать до старта.
Еще вчера Толлеус хорошенько изучил призрачную длань. Надо сказать, она потребляла неприлично много маны, причем непрерывно. Поставив несколько экспериментов, искусник приметил, что, помимо самой конечности, формируется некая сфера вокруг нее. Чем дальше вытягивается рука и чем серьезнее вес она поднимает, тем больше диаметр этой подставки и, соответственно, больше нужно маны. Причем основные затраты выпадали именно на этот кокон, который ко всему прочему, разрастаясь достаточно широко, углублялся в землю, делая искусника своим заложником: ходить с призрачной рукой приличного размера нет никакой возможности. С учетом того, что Паук сейчас находится на иждивении империи, искусник вполне мог махнуть на расходы рукой. На заезд вполне хватит манокристалла, если рука будет не длиннее Паука. Но слишком трепетное отношение выработалось у старика к мане за прошедшие годы. Так ее расходовать – это как подпирать калитку золотыми слитками. При всем желании Толлеус не заставит себя на это пойти. Хотелось получить тот же результат менее накладным способом.
Одна возможность сэкономить нашлась быстро. Если нельзя формировать плетение в процессе, то никуда не денешься – оно должно быть активировано перед заездом. Но никто не запрещает увеличивать потребление маны по мере необходимости. Значит, невидимая рука в ждущем режиме должна быть короткой и слабой. Это простое решение, но очень эффективное. Оно одно уже позволит использовать паучью конечность без чудовищных расходов. Однако старику достигнутого результата было мало.
В процессе вчерашних экспериментов он скрупулезно изучил плетение и пришел к выводу, что гигантская сфера – не что иное, как обычный фундамент для руки. Это как дерево, которое растет себе под углом и не падает, потому что крепко держится корнем за землю. Вот и плетение вцепляется в окружающие предметы, связывая их коконом, заставляя работать противовесом. Если удастся изменить вязь плетения так, чтобы избавиться от этого груза, прилепив руку к какой-нибудь надежной материальной основе, то получится просто замечательно. Тогда новая призрачная длань по экономичности превзойдет родительницу на порядок. В этом направлении Толлеус и собирался поработать.
