земля бы вся обезлюдела. Такова реальность, таков «стопроцентный процент» инфицированности человечества злом.
Приведённый образ груб и очень не точен в силу того, что Бог не может, из уважения к свободной воле человека или ангела, уничтожить зло без совместного труда и духовной брани со злом внутри самой личности. Духовный враг побеждается только Богом, которого сам человек или ангел таинственным образом введёт в сердце (дух) своё, а не будет только внешними устами декларировать свои фантазии на тему «мои отношения с Богом».
И мы могли бы вести войну против тех,
кто против нас.
Виктор Цой спел о гипотетической возможности вести победоносную войну против духов злобы, но, не имея помощи Истины, как их победить? Демонический «мир», враг (он не мирен) внутри каждого человека присутствует.
Внутренняя и главная ложь лжи (сути диавола) в том, что ложь упрямо и эгоистично считает саму себя истиной, невзирая ни на Истину Божию, ни на внушения совести. Ложь всегда говорит: «Даже если я не права, то я всё равно — права (ложно-истинна, — с маленькой буквы)».
Диавол (клеветник) после того, как соблазнил первых людей, был проклят Богом и обречён «ползать на чреве и есть прах во все дни». (см.: Быт. 3, 14). Из этого видно, что змий был до грехопадения прямоходящим существом. «Ползать на чреве и есть прах» он обрёк и поверивших ему людей, и всё человечество в целом. Ползающего в нечистотах грехов человека может поднять только неползающий Бог при жажде человека стать Божиим.
Так как те, кто против тех, кто против нас,
не справляются с ними без нас.
Не всё сердце (дух) человека захвачено силами зла, другая часть осталась верна благу, верна Богу. Виктор Цой в этой строке указал, что силы добра в человеке не справляются с чуждым «сорняком», как в природе, культурные растения не справляются с дикими растениями. Сорняки растут в разы быстрее культурных растений, они на порядок сильней и живучей, чем последние. Зло можно изгнать Божиим Миром, но этот Мир надо сотворить (опять приставка «со» — совместно); сотворить человеку (через деятельную жажду творить волю Божию) с Богом. Об этом Христос сказал: «Блаженны миротворцы» (См. Мф. 5, 9).
Здесь речь не о внешнем мире, а о сущностном, бытийном, внутреннем и одновременно «надтварном» мире, открывающемся в человеке при условии его правильной духовной жизни. Виктор Цой поёт, что ослабленный «автопилот» внутреннего добра не справляется с силами зла без человека в союзе с помогающим Богом: «Не справляются с ними без нас (с Богом)».
Наше будущее — туман, в нашем прошлом —
то ад, то рай.
Будущее не в нашей власти, это бесспорно. О прошлом Виктор Цой спел верно в том смысле, что вкусили он и мы отдалённые образы чувств и ада, и рая. С этими вещами Бог даёт познакомиться в разных видах и образах каждому человеку, чтобы каждый мог совершить свой выбор той или иной вечности.
Наши деньги не лезут в карман,
вот и утро — вставай!
Здесь Виктор Цой иронически говорит об отсутствии денег и о более серьёзных вещах. За образом отсутствия денег, как за ширмой, прячется слово об отсутствии благодати в нас. Бог и Его благодать есть подлинное, высшее, с большой буквы, — богатство, ценность для человека. «Никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19, 17), — сказал Христос.
Земная жизнь с её душевными и материальными богатствами «с маленькой и мизерной буквы», по большому счёту, — шелуха, пар, временная условность перед лицом вечности. О таких заземлённых и «плоских» вещах Цой не пел: не тот масштаб мышления, не тот запрос и поиск сердца (духа) поэта-богослова. В этих строках Виктор Цой поделился со слушателями своими думами и переживаниями, которые испытывают и многие люди: он поёт в единственном и множественном числе.
Думы о безблагодатности себя и большей части человечества озадачивают Виктора Цоя и днём, и ночью, как видим из последующих слов песни. Ночь пролетела, и автор, констатируя факт пришествия утра, даёт себе приказ: вот и утро — вставай! Вставай, чтобы вновь отправиться «искать приют» духу, вставай, чтобы идти к источнику благодати, к Богу.
Твоё настроение
Ты пишешь мне, что обидно и некуда слёзы девать,
Что ложишься спать, в надежде забыть всё,
Но завтра вставать и вспоминать
Всё, что было с тобой,
И плакать опять, и ночь так не спать —
И некому в это время поднять
Твоё настроение ие-ие-ие-е-ее ауу…
Твоё настроение ие-ие-ие-е-е уум…
Твоё настроение ие-ие-ие-е-ее ауу…
Твоё настроение ие-ие-ие-е-е уум…
Ты сидишь у окна с болью, грустью
И думаешь, как обида сильна.
И исчезла луна, но разве поможет тебе она?
И чья в том вина, что ночь так темна и
Нетерпимо длинна,
Но утро вспыхнет опять тебя утешать,
Но и это не сможет поднять
Твоё настроение ие-ие-ие-е-ее ауу…
Твоё настроение ие-ие-ие-е-е уум…
Твоё настроение ие-ие-ие-е-ее ауу…
Твоё настроение ие-ие-ие-е-е уум…
Ты думаешь, всё происходит только с тобой
И больше ни с кем.
Ты ищешь плечо, чтоб поплакать в это плечо.
Я тоже искал, ночами не спал, но теперь я устал.
И сейчас не понять, и словом не сказать,
И пером не описать…
Моё настроение ие-ие-ие-е-ее ауу…
Моё настроение ие-ие-ие-е-е уум…
Моё настроение ие-ие-ие-е-ее ауу…
Моё настроение ие-ие-ие-е-е уум…
Нужно отметить, что эта песня очень танцевальная, хотя текст кажется грустным. В песнях Цоя танцевальный ритм символизирует декларацию свободы и победы.
Ты пишешь мне, что обидно
и некуда слёзы девать…
Виктор Цой этой песней отвечает каждому и всем, кому нравятся его песни, кто интуитивно чувствует отражение в них какого-то важного и одновременно таинственного опыта поэта-песенника. Такие слушатели духом тянутся к его личности за таинственным утешением, как бы слыша голос Божий: «Иди к нему, его песни помогут тебе прийти ко Мне».
«Письмо» в этой песне есть символ душевного, но не духовного обращения
