вино из Сицилии. Поверьте, оно мало уступает тому Бароло, которым вас угощал один весьма почтенный граф, не будем произносить его имени. И да… Марко тут не при чем. У меня есть свои источники. Пока еще есть.
Тут я обратил внимание на один немаловажный нюанс. Когда банкир произносил имя моего денщика, он делал небольшую паузу, как будто на мгновение задумывался, вспоминая, как его зовут. Чаше всего так бывает, если человек меняет имя. Очень может быть, ведь при поступлении в армию документов не спрашивают и записывают под тем именем, что ты сам себе выдумываешь. Армия и пополнялась таким образом — если человеку надо было скрыться от какого-то преследования, это был самый очевидный вариант. Кроме того, я почувствовал, что моему собеседнику необходимо дать выговориться. Потому пожал плечами и сообщил:
— Я никуда не спешу. Пока что, во всяком случае.
И попробовал вино. О том, что меня попытаются отравить даже и не думал. Вряд ли Марко (если он Марко) свел бы меня со столь опасным человеком. Кстати, оно оказалось весьма приятным, чуть терпковатым и отдавало черносливом и вишней. Иных, более тонких ароматов я не ощутил, но и этого было довольно.
— В Сиене наш род один из самых влиятельных и значимых. Мы всегда занимались торговлей, и не только, например, представители нашей семьи были сборщиками налогов. И клан Салимбени — до сих пор имеет в городе некоторое влияние. И когда власти города в далеком 1472 году решили организовать банк, именно моя фамилия стала во главе этого предприятия. Что вы знаете о Сиене, синьор Леонардо? Можете не отвечать, наслаждайтесь вином и закусками, я и так знаю, что прискорбно мало. Так вот, Сиена — это республика, причем весьма оригинально устроенная. Нами управляет совет Девяти Синьоров. И по традиции, в этот орган власти избирают людей скромного достатка. Не всегда, но традиции стараются блюсти до сих пор. И вот первый в городе банк организовали именно для того, чтобы не слишком богатые граждане города могли получать займы под низкие процентные ставки. У нас они оказались реально в три, а то и четыре раза ниже, чем у ростовщиков-евреев или венецианцев. Так появился банк Monte di Pieto, сейчас он называется Monte dei Paschi di Siena. Вы знаете о противостоянии гвельфов и гибеллинов? Моя семья поддерживала императора, мы даже собирали для него налоги, то есть мы являлись сторонниками гибеллинов и никогда не вступали в ряды папистов[88]. Но вот уже более ста лет наш банк стал попадать под финансовое влияние Священного престола. Папские финансисты посчитали удобным через него проводить самые рискованные операции. Кроме того, у нас ведь сохранилась одна из самых низких процентных ставок во всех Итальянский государствах.
Я старательно изображал интерес. Конечно, послушать о старых итальянских деньгах –весьма поучительная штука, но пока что я не видел из этого какого-то реального выхлопа, пользы своим делам и интересам.
— Это стало началом конца. Нет, не для банка, для нашей семьи. Когда вы еще и поддерживаете неогвельфов. Эта партия пыталась как-то оказать влияние на папу Пия, но не добилась ничего. Простите, я сейчас ухожу в дебри и отклонился от главной мысли. Нынешний папа Пий был девятым сыном графа Джироламо и Катерины Соллаци, его имя при рождении: Джованни Мария Мастаи Ферретти. Вы знали, что он с детства страдал эпилептическими припадками и это даже помешало его первому рукоположению в священнический сан? Но это не самый большой секрет этого папы. Он пошел на обман, заявив о чудесном исцелении от эпилепсии. Никаких чудес, конечно же, не было. Иногда дети перерастают болезнь и приступы во взрослом возрасте становятся крайне редкими. Но оставим это на его совести. Ферретти — достаточно многочисленный, но не самый богатый род. Поэтому многие его отпрыски пошли по стезе священнослужителей. Один из младших сыновей графа — не исключение. Но вот сейчас я скажу вам несколько слов о весьма грязных секретах нашего понтифика. Я постараюсь быть кратким.
Я видел, что это старание дается моему собеседнику с трудом, но решил его не останавливать. Может быть, из этой беседы и выйдет какой-нибудь толк. Кто знает?
— Продолжайте, синьор Луиджи, прошу вас.
— Так вот, как известно, папа Пий IX не имеет любовниц. Правда, он имеет фаворитов. (Мне показалось или слово «фавориты» у моего собеседника получило какой-то голубоватый оттенок?)
Банкир вздохнул, промокнул большим батистовым платком лоб, на котором выступили крупные капли пота, после чего продолжил:
— Я не говорю, что папа спит с мальчиками, нет, нет, нет, я никогда не мог бы такого утверждать, но вот к своему племяннику Джироламо Ферретти наш первосвященник испытывал искренние нежные чувства. А семь лет назад даже поспособствовал его свадьбе с моей племянницей, Марией Салимбени. Меня тогда не насторожило, что после свадьбы Джироламо стали звать Ферретти-Салимбени. Старый дурак! Пять лет назад началась странная эпидемия, в моей семье… Мы стали умирать, кто от болезни, кто от несчастного случая. Меня три года назад отстранили от руководства банком, обвинив в воровстве. Основания, конечно же, для этого были, но никто ничего не смог доказать. И всё равно… банк возглавил не мой сын, Джованезе, а вот этот самый Джироламо. В позапрошлом году бандиты напали на нашу виллу, в бою погибли оба моих младших сына и супруга, а через месяц скоропостижно скончался наследник. И было похоже, что его отравили. Я еще был под следствием и ничего не смог сделать. А в прошлом году умирает от странной болезни и моя племянница. Она успела подарить миру девочку, последнюю из рода Салимбени. Но вот только Джироламо не имеет к этому маленькому чуду никакого отношения. Он не спит с женщинами, если вы понимаете, что я имею в виду.
Я пока все еще не улавливал, что может захотеть от меня старый банкир, но продолжал слушать и анализировать. Как в этой Италии все запущено!
— Ну а теперь о более конкретном… Наши старые кредитные учредения занимали старую крепость, которая утратила свое оборонное значение, а расширять тюрьму не было необходимости. Поэтому решили приспособить эти укрепления под крепость финансовую. Удобно — крепкие подвалы для хранилищ презренного металла уже в наличии. Джузеппе Партини, который занялся реконструкцией центральной площади Сиены, оставил там всего три дворца, которые и ограничивали площадь, соответственно, с трех сторон. Это палаццо Тантуччи, Спаннокки и Салимбени. Для банка выкупили дворец Тантуччи. А площадь так и осталась называться Пьяцца
