Их сейчас любая встретившаяся тварь в один присест играючи схомячит.
— Когда же конец этой дороги будет? Где же развилка? — прервал размышления мага Невронд. — Этаким манером, мы ни в жизнь до дворца этого, будь он неладен, не добредём!
— Это если вообще добредём, — тяжело пропыхтел Пётр, со свистом вдыхая воздух. Герхард чувствовал, что его сподвижник держится из последних сил. Огневик и сам от отката ещё не отошёл. А тут такая обуза. Старался как–то ему помочь, поменьше виснуть на плечах, но пока получалось плохо. — Дорога безопасней не стала. Скорей уж наоборот. Раз этого прихвостня Лишнего поблизости нет, все здешние твари намного злее сделаются.
Герхард мысленно с ним согласился, теряясь в догадках. Когда немного придя в себя после боя, он решил посмотреть, куда сбежал перевёртыш, то не нашёл его. Даже сам себе поначалу не поверил! Убрал руки с Ока, зачем–то протёр их грязной тряпкой, вновь ухватился за камень и, через мгновение чертыхаясь, отбросил, задавшись вопросом: не сошёл ли он с ума? Будущий адепт Лишнего пропал, растворился, исчез, словно недошлёпок именуемый Вельдом и не входил этим утром в проклятый город. Во всяком случае, Око сущности от которого он, и за тридцать вёрст находясь, спрятаться бы не смог, было холодно и пусто.
— Если твари впереди или нет: у нас выхода другого нет, как до дворца дойти попытаться, — Герхард встряхнул головой, гоня прочь сомнения. — Куда бы этот гадёныш не запропастился, коли жив, всё равно к алтарю придёт — никуда не денется!
— А ежели он прочь из города кинется? — усомнился Пётр. — Смог же в первый раз, зов алтаря преодолев, отсюда в Вилич уйти. А вдруг и во второй раз сможет?
— Ежели и кинется, далече не уйдёт, — зловеще ухмыльнулся Невронд. — Угрим, поди, все выходы отсюда перекрыл. Недаром воев со всего княжества стянул.
— Сколько бы ни стянул, а весь город наглухо не перекроешь. Чай не деревня, — обернулся, шедший чуть впереди Русин. — Бывалый человек завсегда брешь найдёт.
— Вот для того я весточку отцу Яхиму с недошлёпками и послал, — согласился с воем Герхард. — Отписал, что Вельда мы потеряли, и он может из города в бега податься. Дойдёт та весточка до радетеля — хорошо; нас, конечно, всё равно не простят, но хоть семьи не тронут, а сгинут недошлёпки те, ну и Лишний с ними — нам хуже уже не будет.
— Перекрёсток впереди, мастер, — резко остановившись, прервал завязавшуюся дискуссию Русин.
Лежащий впереди перекрёсток Герхарду сразу не понравился. Очень уж близко к дороге каменные глыбы прилегали, совершенно закрывая обзор. Что там за поворотом, только Вопящие знают. За такими завалами целый отряд затаится, может. И не углядишь!
— Может Русина вперёд пустим, мастер? — пришёл видимо к такому же выводу Невронд. — Пусть разведает.
— А смысл? — скривился адепт воды. — Нам всё равно иного пути нет. Мы либо тут пройдём, либо сдохнем. Так зачем силы делить? Уж лучше вместе навалиться, коли там вражина какой затаился.
Невронд поморщился, но спорить не стал. Лишь Русину выразительно головой кивнул. Тот, вскинув арбалет, занял место с другой стороны от магов. Молча, тронулись, настороженно вглядываясь в нагромождение камней. Герхард напрягся, отчаянно молясь Троим о том, чтобы всё обошлось. Не в том они сейчас состоянии, чтобы выдержать хорошую стычку.
Не обошлось. В воздухе противно просвистело, и Пётр сдавленно охнул, заваливаясь вбок. Герхард попытался удержать ускользающую из–под него опору, не смог и рухнул рядом, придавливая огневика своим телом. Над головой гулко щёлкнул арбалет Русина, хрипло взревел Невронд, бросившись вперёд. Вспотев от усилий, Герхард приподнялся, сполз с Петра, развернул его к себе. Долго вглядывался в закатившиеся глаза, давя неожиданно набежавшие слёзы. Именно сейчас к Герхарду пришла необъяснимая уверенность, что он тоже скоро умрёт, что ему не выбраться из этой ловушки. Как бы он не трепыхался, чтобы не делал: конец один — смерть. Вот только сдаваться адепт воды не собирался.
Превозмогая сильную слабость, Герхард заставил себя подняться и медленно побрёл вперёд, к уже такому недалёкому повороту. Шум схватки стих, а значит, так или иначе, там всё кончено. Вот он сейчас и узнает, как.
За поворотом выросла гора. Теряясь вершиной в плотной завесе тёмно — бронзовых облаков, она мрачно нависала над головой, намертво перегораживая проход. Отвесная, непреодолимая преграда; если бы не ступени, вырубленные прямо в камне, как раз напротив дороги. Возле нижней ступени, прислонившись к ней спиной, сидел Путята. Остекленевшие глаза, воткнутый по самую рукоять в горло нож, залитая кровью одежда. Рядом Русин, сосредоточенно шарящий за поясом. Герхард покосился налево и нашёл глазами Невронда. Десятник стоял у самой обочины и не выпуска из рук окровавленный меч, мрачно взирал на каменную лестницу.
— Путята, значит, — маг подошёл к застывшему десятнику, и устало плюхнулся прямо на камни. — А остальные где? Матвей? Невзор?
Невронд покосился вниз и, снисходя к измождённому магу, опустился рядом на корточки.
— Один он был, мастер. Остальные видать наверх полезли. А ему вишь, не под силу было. Всё же хорошо я его в прошлую схватку зацепил. Вот и остался тут нас дожидаться. Пётр как?
— Мёртв.
Помолчали.
— Нет ничего! — обернулся между тем Русин. — Даже запасного болта к арбалету не оставили. Всё с собой унесли!
— А ты что хотел? — хмыкнул в ответ Невронд. — Он же умирать остался. Зачем ему что–то из вещей оставлять? Ты лучше скажи, что это за гора такая, мастер? — повернулся он к Герхарду. — И почто его дружки туда карабкаться удумали?
— В каждом проклятом городе есть своя гора, — тяжело вздохнув, проинформировал маг. — Та, на которой живёт асур.
— Значит и нам туда лезть? — с сомнение задрал голову десятник. — Высоко.
— Тяжко придётся, — мрачно заметил Русин. — Ступени то выше колен каждая! Неужто проклятые великанами были?
— Не выше тебя они были, Русин, — усмехнулся в ответ Герхард.
— А как же они тут поднимались?
— А никак, — отрезал маг. — Древние маги этой лестницей и не пользовались никогда. Они во дворец либо через порталы попадали, либо по лепесткам ветра поднимались. А лестница эта для простого люда строилась. Чтоб значит, пока наверх лезли, о ничтожестве своём не забывали.
— Полезем, значит? — Невронд
