в гости.
– А…
Мирослава набрала номер и представилась:
– Здравствуйте, я частный детектив Мирослава Волгина и хотела бы поговорить с вами о Полуянове Михаиле Семёновиче.
– Ах вот как, – отозвалась трубка голосом, полным негодования, – так знайте, я ни с кем не хочу о нём говорить! Он для меня умер!
Женщина прервала связь.
Мирослава снова набрала номер, но абонент игнорировал её звонки.
– Отлично, – пробормотала Волгина.
– По-видимому, Полуянов сильно насолил своей сожительнице, – предположил Морис.
– Это точно, но тем не менее нам надо с ней поговорить.
Они выехали на шоссе.
– Куда дальше? – спросил Морис.
– В город.
Минут через двадцать она попросила Миндаугаса:
– Дай мне свой сотовый.
Набрав номер Войтенко, Мирослава быстро проговорила:
– Карина Рудольфовна, Михаил Семёнович Полуянов умер не только для вас, но и в самом прямом смысле.
– То есть как умер в прямом смысле? – оторопела женщина.
– Его убили при помощи тонкого острого предмета, потом разрубили на куски, сложили в мешок и подкинула на дачу, где, скорее всего, по замыслу преступника, вы его и должны были обнаружить.
– Но я там больше не живу, – запинаясь, проговорила Войтенко.
– Преступник этого не знал.
– Но… Но кто он?! – выкрикнула женщина.
– Полиция пока не знает этого. Нужна любая помощь. Поэтому я и прошу вас не отказываться от разговора со мной.
– Хорошо, приезжайте. Записывайте адрес.
– Говорите, я запомню. – Мирослава нажала на громкую связь, чтобы Морису тоже было слышно.
В это время в трубке тихо вздохнули, потом Войтенко продиктовала адрес и попросила:
– Приезжайте сейчас, я дома одна.
– Хорошо, уже едем.
До дома Войтенко они добрались за тридцать пять минут.
Карина Рудольфовна ждала их возле открытой двери.
– Вы детективы? – спросила она.
Мирослава вместо ответа протянула лицензию.
Хозяйка провела их в уютную гостиную, жалюзи на окнах были опущены, работал кондиционер. Хотя на улице не было особенно жарко. На потолке мерцал слабый свет.
Карина предложила детективам располагаться в креслах, для себя пододвинула мягкий стул и дёрнула за шнурок торшера. Стало светлее, и они могли рассматривать лица друг друга.
У Войтенко были правильные черты лица, тёмно-карие грустные глаза и небольшие, плотно сжатые губы. Было видно, что свои каштановые волосы она наспех заколола на затылке.
– Это правда? – спросила она, в свою очередь внимательно рассматривая детективов.
– Что – правда?
– Что Мишу убили?
– Такими вещами, Карина Рудольфовна, не шутят.
Войтенко кивнула. Было видно, что ей очень хочется заплакать, но она сдерживала рвущиеся наружу эмоции.
– А разве вам ничего не сообщили? – спросила Мирослава.
– Кто?
– Полиция.
Карина Рудольфовна отмахнулась:
– Конечно, нет. Кто я ему? Сожительница. Да и то бывшая.
– Вы плохо расстались?
– Если вас интересует, разрубила ли я его на куски, сразу скажу – нет. Я просто ушла. Хотя до этого у нас бывали ссоры.
– Из-за чего вы ссорились? – осторожно спросила Мирослава.
– Миша любил погулять, – вздохнула Войтенко.
– То есть он вам изменял? – уточнила Мирослава.
– Он говорил мне, что он мужчина и ему нужно разнообразие, а я не хотела с этим мириться.
Мирослава бросила быстрый взгляд на Мориса. Но его лицо оставалось непроницаемым.
– После своего ухода вы больше не видели Михаила?
– Нет.
– Он звонил вам?
– Пытался, но я заблокировала его номер.
– Он мог подъехать к вам.
– Может, и подъезжал, – пожала плечами женщина, – но я жила у подруги. А её адреса у Миши не было.
– А сейчас вы свободны?
– Да, до двадцатого числа следующего месяца. Двадцатого я выхожу замуж.
– Вы не жалеете, что расстались с Полуяновым?
– Нисколько, – честно призналась Войтенко. И добавила: – Хотя я не желала ему смерти. Тем более такой.
– Карина Рудольфовна, я понимаю, что вам тяжело говорить на эту тему, но всё-таки, вы не знаете, у Михаила была постоянная женщина, которую он время от времени навещал, или он встречался с разными?
– С разными, – не задумываясь, ответила Войтенко.
– Почему вы в этом так уверены?
– Женская интуиция.
При этих словах Морис едва заметно улыбнулся, но тотчас согнал улыбку с лица.
– И потом, – сказала Карина Рудольфовна, – от него всегда пахло разными духами.
– Как вы думаете, он не мог пользоваться платными секс-услугами?
– Он, конечно, мог бы, – грустно улыбнулась Войтенко, – но у него никогда не было лишних денег. И я не думаю, что это было в правилах Михаила – платить за секс.
– Где же он, по вашему мнению, мог находить своих женщин?
– Вообще-то он работал страховым агентом, и возможности познакомиться у него были. Хотя точно я не знаю.
– Понятно. Спасибо вам, Карина Рудольфовна, что согласились с нами поговорить.
– А у меня был выбор? – грустно улыбнулась Войтенко.
– В принципе, вы могли бы отказаться, ведь мы частные детективы.
– Конечно! А вы бы натравили на меня полицию. Признавайтесь, я права?
– Правы, – не стала её обманывать Мирослава, – тем не менее мы желаем вам забыть об этом, как о ночном кошмаре, и быть счастливой с новым избранником.
– Спасибо, – скупо улыбнулась Войтенко и проводила их до дверей.
– Сегодня ещё куда-нибудь будем заезжать? – спросил Морис.
– Нет, давай домой, надо отдохнуть и переварить информацию.
– Мне кажется, неплохо было бы проинформировать полицию о том, что Полуянов работал страховым агентом, – заметил Морис.
– Вообще-то они должны сами об этом знать.
– Вдруг упустили?
– Не должны.
– Но они могли не связать его профессиональную деятельность с его похождениями.
– В принципе, могли. А ты что думаешь, что его порубил ревнивый муж?
– Или любовник.
– А как же остальные случаи?
– Не знаю.
– Вот и я тоже. Хотя ты прав, солью информацию Шуре. А он сам решит, воспользоваться ей ему самому или передать коллегам.
На том и порешили.
С Шурой Мирослава поговорила по телефону только в десятом часу вечера.
Голос у Наполеонова был измотанный. И Волгина даже не стала спрашивать почему.
Ночью разразилась гроза, дождь лил как из ведра, а молния была такой яркой и вспыхивала чуть ли не под самими окнами. Пришлось окна закрыть.
– Вот тебе и «люблю грозу в начале мая», – пробормотала Мирослава, прежде чем заснуть.
Дон был полностью с ней согласен, поэтому забился поглубже под одеяло.
Глава 4
К утру дождь затих. В распахнутые окна влетел свежий ветер и тихо овеял лёгкой прохладой каждый уголок в комнатах, а потом то ли уснул, то ли незаметно вышмыгнул обратно в сад.
– Морис, – сказала Мирослава, когда они мыли посуду после завтрака, – нам сегодня нужно навестить одну молодую женщину.
– Хорошо. У неё тоже кого-то убили?
– Да, мужа. Они с ним в браке и года не прожили, – грустно проговорила Мирослава.
