сами с этим прекрасно справитесь, когда засыплетесь на экзамене. Знания моего предмета у вас, мягко говоря, хромают и косят.
— А вы задавайте корректные вопросы по пройденному материалу, и сразу поймете, что я отлично знаю ваш предмет, — взвилась я. — Думаете, если вы все знаете, то и мы должны?
Руслан Евгеньевич походил на грозовую тучу. Я тоже знатно завелась.
— Полина, вы сыпете бездоказательными обвинениями последние пару минут, — прошипел Логинов, делая шаг ко мне.
Навис сверху и снова сжал зубы до хруста. Я уперла руки в бока, не желая сдаваться. Потому что довел.
— Бездоказательными? Просто признайте, что я задела ваше самолюбие — там, в парке. Или, может, в подъезде. Или сейчас.
— Синицына, — выплюнул мою фамилию профессор, — чтобы задеть мое самолюбие, нужно что-то поостроумнее вашей аллегории с картофельным месторождением и глистом, прости господи, Аркадием!
— Руслан! — отвлек нас от разгорающегося скандала голос нашей нежной фиалки — Александры Анатольевны, преподающей русскую литературу филологам. — Заждался?
Она подошла к нам, мазнула по мне взглядом и сосредоточила все внимание на «уголовнике». Который все еще негодовал, коршуном нависая надо мной.
— Ты уже заказал? Спасибо, обожаю медовые, — расцвела фиалка, забирая с витрины стаканчик кофе и тарелку с медовым пирожным.
Александра Анатольевна пришла к нам преподавать в прошлом году сразу после окончания университета, а фиалкой мы ее прозвали за слишком нежный нрав и изысканные манеры в стиле придворных дам девятнадцатого века.
— Благодарю, — высокопарно произнесла она. — Куда сядем? Пойдем к окну, сегодня замечательная погода, а из окна открывается отличный вид.
— Пошли, — согласился с ней «уголовник» и галантно добавил: — После дам.
Пришла моя очередь скрипеть зубами, когда Руслан Евгеньевич неожиданно вложил мне в руку тарелку с заварным пирожным и стаканчик кофе. Черного, без сахара. Лиле же просто взглядом показал, что ее пирожное стоит на стойке.
Мой аппетит пал смертью храбрых, пока я смотрела, как Логинов галантно отодвигает для фиалки стул и помогает ей устроиться за столиком. Со злостью сжимала блюдце и изображала только что проявившийся столбняк.
— Это что сейчас было? — обалдело уточнила у меня Лиля.
— Утро поэзии, — зло прошипела я.
— Какие картофельные поля? Какой Аркадий? Поля, я чего-то не знаю? Пошли, не стой столбом.
Мы сели за свободный столик, подальше от воркующей парочки. Я же еще и спиной повернулась к Логинову, потому что один лишь его вид заставлял нервно дергать плечами. А вот он, наоборот, сел лицом к нам.
Я лениво ковыряла ложкой пирожное. В горле стоял ком, а буря в груди не желала успокаиваться.
— Пошли отсюда, — потребовала я, резко подскакивая.
— Ладно, ты только успокойся, — примирительно попросила подруга.
С тоской глянула на пирожное, хозяйственно упаковала оба в пакетик, подхватила стаканчики с кофе и первая вышла на улицу.
— Приятного аппетита, — не удержалась я, проходя мимо жующей парочки.
— А вы почему не поели, Синицына? Аркадий сладкое не любит? — приподнял бровь «уголовник».
— Да, знаете, он у меня такой привередливый, — широко улыбнулась я. — Не стоило вам тратиться…
— Я сам решу, Синицына, чего мне стоило, а чего нет, — перебил меня «уголовник». — Идите уже заниматься и не прогуливайте больше занятия.
Как же он меня бесит!!!
Глава 8
Руслан
— Вставай, потомок обезьяны, кормить меня, потомка льва, — первое, что я услышал после пробуждения.
В щелке двери загорелись два глаза на хитрой моське, когда я приподнялся на подушке. Виола улыбнулась и просочилась в спальню целиком.
— Руслан, я есть хочу, — заканючила маленькая мартышка.
Десять лет назад мои родители решили, что одного вечно занятого ребенка им мало, и родили Виолу. Пожалуй, это единственная девушка, присутствию которой я радовался в своем доме. Даже Мирослава знала, что я люблю побыть один, и не докучала частыми ночевками, хотя свой лак для ногтей и несколько баночек в ванной все же оставила, дабы пометить территорию.
— Тебе десять, и ты умеешь жарить яичницу, — заметил я, поднимаясь.
Поправил спортивные штаны и прошел в ванную комнату.
— Бубузяблик, я разучилась, — широко улыбнулась сестра и хитро сверкнула глазами.
— Яйца и масло в холодильнике, сковорода на плите, — напомнил я и потрепал золотую макушку Виолы.
— Бубузяблик, а вчера ты почему такой злой был? — не отставала сестра. — Тебя в институте обижают? Хочешь, я сегодня с тобой пойду? Буду тебя охранять! А ты мне взамен завтрак приготовишь…
Меня не обижают, меня доводит до неистовства одна не в меру языкастая студентка Синицына. Спасибо, мартышка, напомнила. Я снова скрипнул зубами, пытаясь погасить приступ раздражения. Отличный способ взбодриться с утра, да… Намного лучше дробовика, заряженного молотым кофе.
— Ладно, приму душ и приготовлю, — сдался я.
Виола победно сверкнула глазами и ускакала в комнату, которую занимала каждый раз, когда оставалась ночевать у меня.
Я заперся в ванной, снял одежду и встал под душ, пытаясь успокоиться. И напомнил себе, что я профессионал, а преподавание — всего на полгода. Не помогло. Синицына даже на расстоянии продолжала меня бесить. Тренировка по боксу с Жекой не помогла, а разозлила еще больше. Ничего не помогало, а запах ее парфюма, казалось, преследовал меня везде.
В аудитории пахло настолько, что приходилось открывать окна, в моей машине, в кофейне, везде, мать вашу! Он был везде. Даже в моей собственной ванной!
Я включил воду и машинально мылся, вспоминая ехидное выражение лица одной конкретной бесячей студентки. Это же ненормально, Логинов. Ты всегда отличался сдержанностью и даже холодностью, а какая-то дерзкая выскочка мгновенно вывела меня из строя. И запах этот…
Вытерся полотенцем, снова оделся и покинул ванную. Виола уже сидела на кухне в ожидании завтрака. На обеденный стол она как бы невзначай выложила расческу и несколько заколок и резинок для волос.
И ты можешь сколько угодно быть страшным и ужасным адвокатом и садистом-преподом, но когда у тебя есть очаровательная младшая сестра, ты просто обязан уметь заплетать косички.
— Ты уроки сделала? — строго поинтересовался я и взял расческу.
— Сделала. Можешь не проверять, там все правильно, — махнула ручкой Виола и покорно наклонила голову, позволяя себя расчесать.
Я быстро заплел ей одну косичку и закинул ей на плечо:
— Готово.
— А завтрак?
