Мысль о том, что кто-то так сильно ее хочет, вызвала сладострастный трепет, которого Эрин никогда прежде не испытывала. Еще больше пугало то, что ей это нравится. Неужели так плохо хотеть быть желанной? Хотеть отдаться такому человеку, как он? Хотя бы раз?
Эрин впилась пальцами в ладони, борясь с внезапно нахлынувшей потребностью что-то сделать, чтобы облегчить телесные муки.
А если она это сделает, достаточно ли будет одного раза?
Тиг швырнул трубку на рычаг. Будь оно все трижды проклято! После того как он не явился на встречу, Москит куда-то испарился. Полтора дня Тиг потратил на поиски своего напарника, но безрезультатно. Десять месяцев упорной работы – псу под хвост.
Тиг сидел в маленьком захламленном кабинете. Он держал бильярдную и бар. «Шанс» – так называлось его заведение – служил легальной «крышей». В приоткрытую дверь кабинета легонько постучали.
– Ну, что еще? – рявкнул он.
В дверь просунулась белокурая голова.
– Ты занят? – В комнату вошел Маршалл.
– Что тебя занесло на болота? – спросил Тиг с искренним удивлением.
С тех пор как он вернулся год назад, брат навестил его всего однажды. И то лишь затем, чтобы единственный раз в жизни попросить об одолжении. Тиг не сомневался, что причиной сегодняшнего визита тоже была некая ученая леди.
– Разумеется, не желание сыграть на бильярде.
В отличие от большинства членов их семьи, Маршалл всегда играл в открытую, и Тиг это ценил. По крайней мере, с ним знаешь, как себя вести.
– Ну и прекрасно. А то не успеешь глазом моргнуть, как эти ребята приберут к рукам половину твоего фонда.
Маршалл не клюнул на наживку. Впрочем, это было не в его характере. И если он заметил следы драки на лице Тига, то даже словом не обмолвился. Уже не впервые Тиг задался вопросом: что Марш на самом деле о нем думает? Имеет ли он хоть малейшее понятие о том, что Тиг за человек? Есть ли ему вообще до этого дело?
И какое значение это имеет сейчас?
Марш раскрыл складной металлический стул и сел. Кожаные итальянские мокасины, брюки со складкой, слегка измятая белая льняная рубашка, свободно повязанный модный галстук, очки в тонкой золотой оправе и взъерошенные светлые волосы придавали ему вид слегка замотанного профессора, который по воле случая купается в деньгах благодаря наследству. И этот вид вполне соответствовал действительности.
– Ну и на здоровье.
Тиг улыбнулся, почувствовав знакомую почву под ногами.
– По-прежнему собираешься оставить университет и заняться адвокатской практикой? Так сказать, продолжить семейную традицию Салливэнов?
Маршалл не счел нужным ответить.
– Ты уже связался с кем надо?
Иногда Тиг ненавидел себя за свою проницательность. Снова он задал себе вопрос, почему его так задевает, что Марш приехал только из-за обещанной услуги. Разумнее было бы спросить себя, почему Марш вообще попросил об услуге. Что значит для него эта женщина?
– Пока нет. А что, нашей мисс Макклюр уже невтерпеж?
– Доктор Макклюр.
Тиг пропустил его реплику мимо ушей.
– Я предупреждал, что это будет непросто. Я дам ей знать в свое время.
– Но ты можешь провести ее туда?
Тиг шестым чувством почуял неладное. Однако у него хватило самообладания, чтобы ничем не выдать внезапную настороженность. Он не должен выходить из той роли, которую старательно играл в течение всего года. Паршивая овца в стаде, нерадивый отпрыск одной из самых состоятельных семей в округе Будри, отщепенец, которому наплевать, что о нем думают. Он был рожден для этой роли.
– Да, я ее проведу.
Марш улыбнулся.
– Спасибо. Я очень ценю твою помощь в этом деле.
Улыбка Маршалла казалась непринужденной и искренней, но Тиг кожей ощущал какую-то опасность.
– А что, если она найдет там, в дельте, лекарство от рака или что-нибудь в этом роде, тебя повысят в должности?
Марш рассмеялся.
– Ты же знаешь, деньги Салливэнов покупают должности, но только государственные, а не ученые. Однако честно скажу, для нашего университета это настоящая удача, и, если я облегчу доктору Макклюр проведение исследований в наших краях, мне это совсем не повредит. – Я никогда не слышал об этой самой этноботанике, пока ты ее не упомянул, – признался Тиг.
– Доктор Макклюр – известный ученый в этой области. На ее счету немало открытий. Она много путешествовала – и самостоятельно, и вместе с отцом, когда он был жив. Ее отец был выдающейся личностью. В научных кругах о нем ходят настоящие легенды.
Тиг слушал вполуха, ему интереснее было наблюдать за выражением лица Марша. Его брат любил свою работу. У Маршалла хватило силы, чтобы пойти своим путем, и Тига это искренне восхищало. Пожалуй, это было единственное, что роднило их.
Детство Тига по милости отца превратилось в ад. Но Маршу тоже пришлось нелегко, хотя внешне все обстояло, казалось бы, благополучно.
Нельзя сказать, чтобы брат когда-нибудь питал к Тигу благодарность за его попытки помочь. Тига всегда забавляло, что по иронии судьбы он, может быть, лучше других понимал, через какие испытания довелось пройти Маршу.
В конце концов, они оба были незаконнорожденными.
Но в детстве Марш никогда не благодарил его за заступничество. Тиг, не раздумывая, пускал в ход кулаки, в то время как Марш предпочитал действовать мозгами. Он сохранил эту подчеркнутую независимость и тогда, когда они стали взрослыми. Возможно, не без оснований – в конечном счете Марш достиг, чего хотел.
Может быть, Тиг вкладывал в эту необычную просьбу о помощи то, чего там не было в помине. Они взрослые люди. Возможно, Марш просто пытается поддерживать таким образом родственные отношения.
Тиг едва не поперхнулся от этой мысли.
– Я свяжусь с ней, когда придет время, – коротко сказал он.
– Спасибо, Тиг. Я действительно очень благодарен.
В воздухе повисло напряженное молчание. Марш встал, рассеянно поправил стрелку на брюках.
– Не останешься выпить пива? – Тиг понятия не имел, почему он это сказал. Разве только ему внезапно стало жаль разрывать эту новую связь, возникшую между ними. Глупо. Тиг давно взял за правило никому ничего не предлагать. Никогда. Он делал то, что делал, потому что сам того хотел. Никто ничего ему не должен. И он никому не должен.
Кроме бабушки. А скоро он расплатится и с этим долгом. Если это вообще возможно.
– Нет, мне надо возвращаться.
Тиг подавил вздох облегчения, одновременно испытывая легкую обиду из-за его отказа. Впрочем, это глупо.
Глупо чего-то хотеть. Еще глупее в ком-то нуждаться.
Неловкое молчание затянулось, и он почувствовал, что Маршалл тоже не знает, как закончить разговор. Тиг заметил, что его пальцы сжались в кулак. «Чтобы нечаянно не протянуть руку на прощание?» – с горечью подумал он.
