Неловкое молчание затянулось, и он почувствовал, что Маршалл тоже не знает, как закончить разговор. Тиг заметил, что его пальцы сжались в кулак. «Чтобы нечаянно не протянуть руку на прощание?» – с горечью подумал он.
Руки Тига под столом тоже сжались в кулаки.
– Ладно, как-нибудь в другой раз.
Теперь настала очередь Маршалла вздохнуть с облегчением.
– Непременно.
И он ушел.
Тиг уставился на дверь, ощущая в груди тягостную пустоту.
Потом, грубо выругавшись, он схватил телефонную трубку. Он здесь для того, чтобы делать дело. И ничего больше. К черту и его братца, и эту взъерошенную девицу.
Он должен сделать одно дело. А потом ноги его не будет в Брюно и вообще в Луизиане.
Открыв дверь квартиры, Эрин устало потерла глаза. Еще одна бессонная ночь в университетской лаборатории. Она добросовестно перерыла все архивы, но не нашла для себя ничего нового. Впрочем, она на это и не рассчитывала. Но Эрин не была бы настоящим ученым, если бы не изучила все данные, собранные в местном колледже.
А собрано было немало. Эрин запоем прочитала рассказ очевидца о различных обрядах Рада и Петро, датированный концом 1800-х. Реакции некоторых участников этих диких, необузданных ритуалов отличались друг от друга. Но она не нашла новых данных, которые подвели бы ее к разгадке причин. По крайней мере, ничего, связанного с фармакологией.
Много лет проведя с отцом на Гаити и в Африке, Эрин по опыту знала, что местных посвященных, или бунси, как называли последователей культа вуду, почти невозможно убедить, что фантастические действия, совершаемые участниками ритуалов, объясняются какой-то вполне научной причиной.
Сам Мак, как и многие до него, был убежден, что этому существует медицинское объяснение. После многочисленных исследований Эрин тоже увлеклась этой идеей.
Но она приехала сюда не для того, чтобы переубеждать бунси или дискутировать по поводу их религии. Научные выводы она сделает сама. Они вольны с ними соглашаться или не соглашаться. Все, что ей от них нужно, – это доверие. Ей нужно, чтобы они поделились с ней растениями и снадобьями, которые используют в своих ритуалах.
– И мой пропуск туда – сумасшедший каджун с пистолетом, – вслух пробормотала она, сваливая на стул у двери рюкзак, набитый документами. Избавившись от тяжелой ноши, Эрин блаженно потянулась.
– Сегодня я без пистолета, мой ангел, – донесся из глубины квартиры низкий глубокий голос.
На долю секунды Эрин замерла. Этот голос занимал ее мысли всю неделю. И эти мысли не всегда носили деловой характер. Она силилась убедить себя, что охватившая ее нервная дрожь вызвана нетерпением узнать новости о мамбо. Но Эрин сомневалась, что ее гость явился под утро, чтобы говорить о делах.
– Прячешься от очередного ревнивого мужа, Комо? – насмешливо спросила она.
Он протяжно рассмеялся. Смех разлился в жарком воздухе, обволакивая сладкой истомой. Опасный смех. Ее сердце бешено заколотилось. Наверняка этот человек прекрасно видит ночью, как все истинные хищники. Иначе она бы не удержалась от искушения спрятаться, забиться в какую-нибудь щелочку и затаиться, как мышка.
Погоди-ка! Отчего это здесь так жарко? Ну конечно! Опять!
Не зажигая света, она прошла к кондиционеру.
– Выключен. Ты выключил кондиционер.
Она резко повернулась туда, откуда раньше раздался голос. Там стояла ее кровать.
Эрин смутно различила огромную темную фигуру, растянувшуюся во весь рост. Против воли, она много раз представляла его себе на этой постели. В жизни Тиг оказался гораздо больше, чем в ее воображении, – он едва умещался на кровати. Впрочем, в ванне тоже.
– Я привык к жаре, мой ангел, – сказал он и, помедлив, добавил: – Я люблю жару.
Чувствуя, что стремительно тонет, Эрин с усилием стряхнула чары, которыми опутывал ее этот обольстительный голос.
– А я нет. Последние несколько часов я только и мечтала о прохладной комнате и холодном душе.
– Душ свободен, дорогая.
Привыкнув к темноте, она увидела, как блеснули в свете луны белоснежные зубы. Его тон ясно говорил, что он готов разделить с нею и постель.
Прикосновение его рук было еще живо в памяти. Настолько живо, что она снова явственно ощутила их на своей коже. Теплые, чуть шершавые, ласковые, сильные, властные.
Судорожно сглотнув, она зажмурилась, но это не помогло отделаться от воспоминания о его губах, таких чувственных и одновременно жестких.
Последнюю неделю Эрин слишком часто думала о Тиге. Ее обуревали противоречивые мысли и эмоции. Но одно было ясно. Перейти с ним границы чисто деловых отношений было бы… скажем так, ошибкой. Она слишком долго и упорно добивалась этой экспедиции, чтобы тратить драгоценное время и добытые с таким трудом средства на что-нибудь иное, кроме своих исследований.
А это значит, что она примет от него только одно приглашение – встретиться с мамбо.
– Если тебе не страшно ходить по улицам ночью, будь любезен, оставь меня, – стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже, сказала она. – Я хочу принять душ одна. Для разнообразия.
– Я и не думал составить тебе компанию, – последовал небрежный ответ.
Эрин почувствовала, что у нее пылают щеки. Ну что же, сама напросилась. Почему ему удается так безошибочно задевать ее женское самолюбие? Эрин всегда казалось, что она его лишена.
Может быть, именно поэтому. То, что он делал с ее телом, не имело ничего общего ни с наукой, ни с основным инстинктом. Этот человек заставлял ее почувствовать себя женщиной. Он причинял ей боль.
Ни одному мужчине еще не удавалось сделать это.
Она распрямила плечи.
– В этот раз, – добавил Тиг.
Черт бы его побрал.
– Но если ты хочешь освежиться, то поторопись.
– Что такое? – возмутилась Эрин его внезапным приказом. – Ну ладно, ты не даешь мне спокойно побыть одной, но если ты полагаешь, что можешь…
– Эрин!
Она запнулась, не закончив фразы.
Одно-единственное слово, произнесенное вполголоса. Ее имя, сорвавшееся с его губ. Всего-навсего. А тело мгновенно отозвалось каждой клеточкой.
– Что?
Эрин услышала, как застонали пружины под тяжестью его тела. Он поднялся с кровати и двинулся к ней грациозной кошачьей походкой, как гладкая черная пантера, которую она однажды видела. Пантера, настигающая в ночи свою жертву.
Эрин непроизвольно отступила на шаг и уперлась спиной в кондиционер. Его металлическая поверхность приятно холодила бедра.
– Зачем ты здесь? Чего ты хочешь? – спросила она, когда Тиг остановился перед ней.
Тиг помедлил. В призрачном свете луны его черты казались высеченными из мрамора.
– Не спрашивай, чего я хочу.
