Читаем без скачивания Мистер Ми - Эндрю Круми

— Да нет — не так уж это срочно. Лучше подождите немного, я собираюсь готовить травяной отвар — хотите и вас угощу?

На этот раз она закрыла за ним дверь. Минар сел на стул, Жаклин поставила на огонь воду. Минар положил на стол пакет с продуктами и пачку рукописей. Он не спускал глаз со стройной фигурки Жаклин, возившейся у плиты. Впервые в жизни Минар был влюблен.

Жаклин занималась приготовлением отвара с большой серьезностью, не произнося ни слова. Минар тоже молчал. Казалось, идут приготовления к какому-то религиозному действу. Когда все было готово, Жаклин подала Минару стакан с горячей жидкостью, сама взяла другой, и они принялись пить отвар.

— Каждый оплаченный долг влечет за собой другой, — сказал Минар. — Яблока явно недостаточно.

И он открыл пакет, показывая Жаклин его содержимое.

— Мне это не нужно, — сказала она.

— Пожалуйста, — попросил Минар, — возьмите хоть сколько-нибудь.

Кончилось тем, что они пообедали вместе. Жаклин зажарила пустившее сок мясо, и его аппетитный запах наверняка достиг обоняния бедного Феррана, которому предстояло остаться без ужина; она сварила морковь и прочие овощи и сделала рагу, показавшееся Минару вкуснее любого ресторанного блюда. Таким образом, обещание Феррана, что их ждет роскошный ужин, оказалось выполненным, и Минар, сознавая, что его тощий друг сидит наверху с пустым желудком, отложил для него несколько груш и кусок хлеба.

— Женщиной, способной приготовить такой обед, — сказал Минар, вытирая рот, — может гордиться любой, кому посчастливится заполучить ее в жены.

Жаклин, которая, занявшись обедом, перестала поминутно краснеть, вся зарделась.

— Вам пора возвращаться к вашему другу, — сказала она. — А булавки можете занести мне завтра.

— Я обязательно их принесу и вместе с ними принесу вам в дар свое сердце, — прочувствованно сказал Минар, прощаясь с Жаклин. Она вручила Минару его пальто и то, что осталось в пакете. И только когда закрылась дверь и Минар больше не видел ее лица, он осознал, как бессовестно поступил с Ферраном.

Он поднялся по лестнице с тяжелым сердцем, придумывая, как объяснить свое долгое отсутствие и пустой пакет. Войдя в комнату, он увидел, что Ферран все еще работает, словно не прошло уже несколько часов и словно его нисколько не мучил голод. Минар принялся излагать свою басню.

— Мой друг, я подвергся нападению, — сказал он. Ферран встал из-за стола.

— Что случилось?

— Их было двое. С одним я, может быть, и справился бы, но двое грабителей с ножами — где уж тут! И они были хитры — следовали за мной до улицы Платриер и напали, только когда я свернул в переулок. Но не волнуйтесь, Ферран, я не ранен. Я даже сумел спрятать в кармане немного еды — вот! — Он вынул груши и кусок хлеба. — Ешьте все это сами, мне ужасно стыдно.

— Это пустяки, — сказал Ферран. — А куда делись рукописи?

Рукописи? Минар совершенно про них забыл.

— А, рукописи. Боюсь, что их нет.

— Вы их потеряли? У вас их отняли грабители?

Минар вспомнил, что забыл бумаги на столе у Жаклин. Завтра он их заберет, если уж Ферран так о них беспокоится.

— Не волнуйтесь, мой друг, я сумею их вернуть.

— Как вы собираетесь это сделать? Грабители оставили вам свои визитные карточки?

— Нет, конечно. Но зачем им научная статья, отрицающая существование Вселенной? Они наверняка бросили их, как только поняли, что это не контракт и не платежное обязательство. Завтра пойду в тот переулок и найду их — небось валяются на земле недалеко от того места, где на меня напали. Вот увидите.

— Нет, до завтра ждать нельзя. — Ферран приходил во все большее волнение. — И что этим грабителям было от вас нужно?

— Деньги, конечно.

— И не найдя денег, что они забрали? Подпорченные продукты? Почему они не перерезали вам горло или хотя бы не избили с досады? Зачем грабителям какие-то жалкие морковки?

Минар, который считал, что рассказал весьма убедительную историю, почувствовал, что она не произвела должного впечатления, и покачал головой:

— Откуда мне знать? Может быть, они просто тренировались на мне.

— Тренировались! — Ферран стал трясти своего друга за плечи. — Болван! Им нужны были рукописи. Иначе с какой стати опытные грабители станут нападать на человека, у которого за душой явно меньше, чем у приличного жулика?

Минар оттолкнул Феррана.

— Успокойтесь, пожалуйста, Ферран. — Минар уже почти уверовал в собственную басню, и его даже встревожили предположения Феррана. — Завтра я обязательно найду бумаги.

— Вы никогда их не найдете.

— Во всяком случае, это не имеет значения. Подумаешь — несколько страничек из огромной кипы! Уж не считаете ли вы, что ваш патрон, прежде чем с нами расплатиться, станет пересчитывать страницы? Да он и не заметит.

Ферран мерил шагами комнату; Минар стал подумывать, не съесть ли на десерт грушу.

— Хотел бы я знать, кто их взял, — проговорил Ферран как бы про себя. — И зачем? Сколько же народу охотится за сборником, содержание которого так опасно, что его автор даже отказался дать мне свой адрес?

Ферран пришел в крайнее волнение, и Минар попытался его успокоить:

— Если хотите, я схожу туда сейчас.

Но было уже темно, и Минар знал, что сейчас не время беспокоить Жаклин из-за каких-то страничек, которые у нее можно спокойно забрать завтра.

— Утром все покажется проще, — заверил он своего Друга, нервно кусавшего костяшки пальцев.

В конце концов Минару удалось уговорить Феррана съесть хлеб и одну грушу (сам же он, чтобы показать пример, съел другую), и они легли спать, пожелав друг другу спокойной ночи. Но ночь оказалась совсем не спокойной: Ферран без конца крутился на постели за занавеской, перегораживавшей залитую лунным светом комнату, и будил Минара.

На следующее утро Минар проснулся рано, но увидел, что Ферран уже встал.

— Надо идти на поиски, — сказал Ферран, как только услышал, что Минар зашевелился за занавеской. — Если бумаги действительно валяются на улице, нельзя терять ни минуты.

Минар зевнул, потер подбородок и подумал, что Жаклин беспокоить еще не время. Он увидит ее самое раннее во второй половине дня, и надо как-то дотянуть до тех пор, не дав Феррану совсем заболеть от беспокойства.

— Хорошо. — Минар встал и начал одеваться. — Пойдем вместе. Если потребуется, мы обыщем каждый сантиметр Парижа, но клянусь вам, Ферран, что до заката мы найдем проклятые бумаги.

И они отправились на поиски. В желудках у них было почти пусто — они лишь доели оставшийся с вечера хлеб и по дороге купили молока. Дойдя до площади Бодуайе, они обошли ее по окружности, а затем начали прочесывать одну за другой отходящие от нее улицы. Минар часто зевал и просто тянул время, а Ферран поддевал носком башмака каждую валявшуюся на тротуаре бумажку. Желтую страничку с отвратительными пятнами он разглядывал несколько минут; Минар тем временем озирался по сторонам, опасаясь появления любопытных. Наконец Ферран объявил, что это счет ветеринара за лечение лошади.

Так они проходили все утро, поначалу обследовав район, ближайший к рынку, и постепенно расширяя круг поисков — и неудач, — поскольку самый тщательный осмотр окрестных улочек не принес ни малейших результатов. Наконец Минар, решив, что теперь уже прилично нанести визит Жаклин, предложил продолжать поиски по отдельности.

— Зачем нам ходить вместе? Мы сделаем вдвое больше, если разделим работу.

— Но откуда мне знать, на каких улицах вы были? — спросил Ферран.

Сначала они хотели разбить Париж на две половины по воображаемому меридиану, проходящему через площадь Бодуайе, но это оказалось трудно сделать, не имея карты.

— Знаю! — воскликнул Минар. — Если название улицы начинается с буквы из первой половины алфавита — она моя, а остальные ваши.

Это предложение, в силу самой своей произвольности, показалось им практичным и справедливым.

— Хорошо, — сказал Ферран и тут же добавил: — А что, если во второй половине будет слишком много улиц? Например, вспомните, сколько улиц названо по имени святых. И все они начинаются на «С».

— Ну хорошо, тогда сделаем наоборот: берите все улицы до буквы «М».

— Нет, я не могу позволить вам взять на себя большую часть работы.

На самом-то деле Минар собирался отправиться домой и хотел избавить Феррана от лишних усилий, а заодно дать себе время побыть с Жаклин.

— Нет, я настаиваю. Все улицы, начинающиеся на «Н» и дальше, — мои.

Ферран покачал головой:

— Нет, надо придумать более справедливое распределение труда, руководствуясь в первую очередь соображениями дружбы. Может быть, разделим названия по букве «К» или даже «И»?

Уставший и раздраженный Минар, которому не терпелось поскорей увидеть свою Жаклин, сказал:

— Ладно, забудем про алфавит. Вы берите себе улицы, названные именами святых, а я — все остальные.