— Вот, это все необходимые материалы по поездке. Если вам нужно… Что застыл на пороге-то, Сиф? Я не кусаюсь, — второй человек Империи рассмеялся. — Давай, шагай сюда.
Сиф смущённо медлил. То, что джинсы драные, а куртка с пацификом висит на одном плече, внезапно снова стало непреодолимым препятствием.
— Хм… Фельдфебель Бородин, пять шагов вперёд. Это приказ! — строго прикрикнул князь. Сиф на автомате отчеканил пять шагов, застыл, прищёлкнул каблуками, вытянувшись по стойке смирно.
— Так-то лучше, — удовлетворённо кивнул Великий князь, и в его глазах заплясали смешинки: — Приказа не ослушаешься при всём желании, да?
— Так точно, — вырвалось у Сифа невольно.
Князь рассмеялся и повернулся к полковнику:
— Вы волшебник, друг мой Заболотин. Творите чудеса! Он из военного Маугли превратился в офицера, просто не узнать!
Полковник хмыкнул, довольный — иной похвалы ему и не нужно было.
Сиф стоял, вытянувшись, и размышлял, откуда Великий князь может его знать. Видя его замешательство, Иосиф Кириллович обменялся с Заболотиным коротким взглядом и осторожно напомнил:
— Мы в Заболе… виделись. Ещё тогда.
Виделись… Краска жгучим стыдом ударила в лицо мальчика. Он забыл встречу с самим Великим князем! И всё из-за… признаваться даже самому себе не хотелось в причине такого «склероза».
— Ты не помнишь?
— Я забыл, — опустил голову Сиф, и голос у него внезапно сел. — Это из-за…
Князь и полковник снова обменялись взглядами, и Заболотин кивнул, зная, о чём подумал Иосиф Кириллович.
А Сиф всё же заставил непослушные губы договорить:
— … это последствие… психостимуляторов.
«В постыдном надо признаваться», — не раз твердил Заболотин-Забольский. Это геройствовать надо втайне, а вот молчать о срамном поступке себе же хуже. Приятно столько же, сколько в том, что таскать с собой в свёртке тухлятину: чем дольше носишь, тем сложнее затем отмыться от запаха.
— Это была война, — вздохнул Великий князь, ни о чём больше не спрашивая. — Та ещё… штука, пусть и звалась она скромно конфликтом. Забол-Выринейским конфликтом… Ладно, не будем больше об этом. Ты ещё всё вспомнишь, Сиф, не волнуйся.
— Я и так помню, — может, и излишне резко вырвалось у Сифа. — Частью…
— Хорошо, закончили с этим. Вернёмся к теме разговора?
— К вашей… просьбе? — уточнил Заболотин.
— Именно, — резко кивнул Иосиф Кириллович, и лицо его стало сосредоточенным, серьёзным. — К моей… просьбе. По планам мы отправляемся в мае, на Светлой Седмице, а дальше как пойдёт.
— В мае… Хорошо, — кивнул полковник и поглядел на приходящего в себя после короткого, но непростого разговора Сифа. Мальчик уже внимательно слушал, о чём говорят полковник и князь, и, кажется, старался вникнуть. Он ещё не знает, в чём дело. Быть может, ещё пока хочет отправиться вместе со своим полковником — только узнать бы, куда.
— Я сопровождаю его императорское высочество в Забол. Ты можешь остаться в Москве, если хочешь, — решился сразу сказать полковник, понимая, какую бурю чувств сейчас пробудит.
Сиф застыл, беззвучно шевеля губами. Забол. Призрак войны. Призрак страшного, изуродованного взрывами прошлого.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь витражное стекло, ложился на письменный стол и ковёр перед ним причудливыми цветными пятнами. За окном чирикали птицы. Мир потихоньку начинал привыкать к весне и неуверенно радовался её наступлению. Так было каждый год, пять или даже шесть лет подряд. Но если бы можно было нырнуть в память Сифа больше, чем на шесть лет, весны бы там больше не было. Была бойня, были грязь и смерть, огонь и взрывы. То, что звалось нейтральным словом «конфликт», своим участникам показывало настоящее лицо, а не то, что корчило в камеры любопытных журналистов со всего мира. Это было лицо самой обычной войны, от своей «локальности» ничуть не ставшей «гуманнее». А война весну издревле не переносила. Если война проигрывала — она, редко когда полностью исчезая, беззвучно терпела и ждала своего часа.
До захода солнца и наступления тьмы ещё было далеко. Но всё равно, время это близилось.
Где-то в далёком Заболе их уже ждали. И что же там случится, зависело, в основном, от присутствующих сегодня в кабинете Великого князя на Сетуньской императорской вилле.
Даже от пятнадцатилетнего фельдфебеля — в той же мере, что и от его опекуна-полковника.
Глава 2. Фотографии
Как будто плюшевого мишку
Десяток лет тому назад,
Обняв усталый автомат,
Спит на броне седой мальчишка.
Реальность зла. И сон упрямо
Ведёт к уютному родству:
Во всех кошмарах наяву
Стал АКМ роднее мамы…
«Ч/б фото», В.В. Мизев
— Я сопровождаю его императорское высочество в Забол. Ты можешь остаться в Москве, если хочешь, — медленно проговаривая слова, оповестил Заболотин-Забольский. Он хоть и говорил «если хочешь», но хорошо понимал, что сейчас ответит его молодой ординарец — за шесть лет немудрено узнать друг друга близко.
— Могу ли я… — Сиф перевёл дух и, еле шевеля губами, тихо, но твёрдо закончил, — отправиться с вами?
Он и сам не знал, что умеет так цедить слова, словно удерживая за зубами внутренний страх, не давая ему просочиться в слова. А где-то с краю сознания промелькнула неприятная, но абсурдная в тот момент мысль: «Что же я скажу Расте…»
Полковник вздохнул, прикрыл на секунду глаза, потом кивнул, только и сказав, что поездка выпадет по большей части на Светлую Седмицу — а дальше видно будет. Сиф в ответ кивнул со всей серьёзностью, словно это было самым главным аргументом «за».
Великий князь улыбнулся, но глаза были грустными, и улыбка от этого тоже вышла далеко не весёлой:
— Ты уверен, что хочешь встретиться с прошлым?
— Так точно, ваше высокопревосходительство! — прищёлкнул каблуками юный офицер, посчитав сейчас в обход этикету военное звание генерала от инфантерии выше титула Великого князя.
— Вольно, фельдфебель, — по привычке откликнулся Иосиф Кириллович, затем оглядел обоих офицеров и подвёл итог: — Присутствие вас обоих в поездке утверждаю. Мне будет очень… спокойно видеть там вас рядом с собой.
Они переглянулись с полковником, чем-то смутно-похожие, внутренне, по-особому, родственные. Заболотин-Забольский коротко наклонил голову, молча благодаря за оказанное доверие.
Аудиенция подходила к концу. То, зачем полковник прибыл сюда, было уже сказано, информация — выдана, итог — подведён. Теперь офицер и князь просто стояли и молчали, как люди, которым есть, что сказать, но что-то не даёт нарушить молчание.
То ли время, то ли присутствие борющегося со своими чувствами Сифа…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
