овладела в детстве Теневая Болезнь. Кас всегда ждала того дня, когда болезнь наберет обороты и унесет ее с собой, как и многих других.
Но по какой — то причине этого все еще не произошло.
Пока.
— Почему же еще это может быть, — спросила она, — если не из — за того, что я Отмечена Тенью?
Рея, шикнув, хлопнула Кас по руке, одновременно утешая и предупреждая. Предупреждение было справедливым; Кас слишком громко говорила, а в таверне Мадам Розы сегодня было больше народу, чем обычно. В ней сегодня собралось больше, чем просто несколько человек. Незнакомцы, находящиеся поблизости, могли подслушать их разговор.
Конечно, большинство людей, было слишком пьяно, чтобы понять смысл ее слов. И, безусловно, посетители перебрали с алкоголем и не могли заподозрить, кем она является на самом деле — тем более, что Кас натянула капюшон, замаскировавшись с помощью Мимикрического кристалла перед приходом в таверну. Ее обычно седые волосы теперь приобрели темно — каштановый оттенок. А тревожно бледные глаза стали приятного нежно — зеленого цвета. Очередной дорогой кристалл превратился в пыль — боги, она, в самом деле, прожигала их сегодня? — но после провалившейся миссии она пребывала в ужасном настроении…
Она не в том настроении, чтобы на нее пялились, пока она, хмурясь, запивала нахлынувшее разочарование.
Именно так и произошло бы, если бы Кас зашла в таверну со своими поседевшими волосами и серыми глазами. Прошли годы с тех пор, как Кас видела кого — либо из Отмеченных Тенью, кроме себя и Асры. Женщины, которая приютила и вырастила ее. Редкое появление кого — то из них вызвало бы, по крайней мере, небольшой переполох среди людей.
Такие, как она, встречались редко по двум причинам. Во — первых, Теневая Болезнь, оставившая на Кас кричащие следы, мутировала с тех пор, как она заболела ею в детстве. Мало кто пережил ее в первые десятилетия после распространения недуга. Но теперь болезнь стала агрессивнее и необычнее.
Во — вторых, те немногие из первых выживших, такие как она, безжалостно выслеживались отцом нынешнего короля — императора, якобы потому, что они могут ответить, как вылечить болезнь. Сама по себе теория не доставляла хлопот. Неприятен был факт, что все Отмеченные Тенью, которых удалось выследить, вскоре после задержания просто… исчезли.
Но его охота оказалась напрасной; три года назад тираничный Король — Император Анрик де Соласен умер мучительной смертью от той самой болезни, которую, по его словам, пытался вылечить.
Его жена скончалась восемнадцать лет назад. Ее смерть означала, что смерть короля оставила его единственного ребенка наследником высокого трона, чтобы править двенадцатью разрушенными царствами Кетранской Империи — царствами, которые когда — то являлись частью четырех отдельных, настоящих королевств.
Насколько Кас знала, нынешний король — император не преследовал переживших болезнь, как его отец. Но, наверное, только потому, что Варен де Соласен считал, что больше не осталось Отмеченных. Кас использовала всевозможные уловки и маскировки на протяжении многих лет, как магические, так и обыкновенные, дабы убедиться, что он и большинство народа империи продолжают верить в эту выдумку. Она тонко балансировала в попытке создать себе репутацию, способную обеспечить ей прибыльную работу, сведя к минимуму любые слухи об ее настоящей внешности и личности.
Насколько глупой она оказалась, показав свой истинный облик тому человеку в Забвении?
Оставив его в живых после того, как он увидел настоящую ее?
Миссия провалилась во всех смыслах этого слова, с сожалением подумала она, остановив одного из официантов и заказав третий напиток.
— Отмеченная или нет, ты не бессмертна, дорогая, — заметила Рея, когда вдали затих звук шагов официанта. — И даже, несмотря на всю нашу подготовку, не думаю, что у нас действительно было понимание среды, в которую мы попали. А еще, как уже упоминал Зев, мы не в курсе всего, что необходимо знать о твоих особенностях. Болезнь все еще может настигнуть тебя. Особенно, если ты продолжишь искушать судьбу, вызываясь добровольцем на самые безрассудные миссии. Лорент сказал бы то же самое. Скорее всего, именно поэтому он вмешался до того, как у тебя появился шанс взять все на себя.
Кас, размышляя, прикусила нижнюю губу.
Болезнь все еще может настигнуть тебя.
Все замолчали, но настроение от услышанных слов стало заметно тревожнее — потому что все они знали невысказанную фразу, которая должна была последовать.
Болезнь все еще может настигнуть тебя… если уже не настигла Асру.
Кас попыталась отогнать мысли о женщине, которую когда — то считала непоколебимой. Асра спала, когда они остановились у убежища, прежде чем отправиться в таверну.
Похоже, в последнее время она постоянно спит.
— Помимо этого, мы же команда, да? — спросила Рея, понизив голос. — Неважно, кто из нас собирается добровольно броситься в ужасающую бездну тьмы и смерти, мы все готовы кинуться вперед. Поэтому неважно, кто из нас пойдет первым.
Зев кивнул, подняв бокал в тосте.
Кас почувствовала себя немного лучше, чокнувшись своим бокалом с его. Выпив содержимое в задумчивой тишине, она позволила окружающей обстановке окутать себя. Она ощущала вибрацию шагов и смеха, вдыхая дым и соленый запах жарящегося мяса, морща нос от улавливаемого запаха пота…
Здесь действительно было больше народу за все время, что она видела. Ее тихое, скрытое лицо оставалось незамеченным. Наверное, она может не прибегать к использованию Мимикрического кристалла; капюшона вполне достаточно. На нее никто не глазел, окружающие просто наслаждались происходящим вокруг, обилием шумных песнопений и жарких игр в кости и карты.
Вот почему она почувствовала, что на нее кто — то действительно пялится.
Кас небрежно склонила голову влево, быстро заметив наблюдающего: им оказался сидящий в одиночестве мужчина за самым большим столом ревущей таверны.
Его ноги выглядели слишком длинными, выглядывая из — под маленького столика. Одна из них небрежно вытягивалась рядом с хозяином, а другая согнулась под столом. Освещаемая светом камина фигура напоминала отдыхающую на дереве теневую кошку. Совершенно безразличный и в то же время готовый к прыжку. Он наблюдал за ней — и за ее окружением — с тем же настораживающим властным равнодушием. Казалось, ему не было дела ни одного из грубых и шумных посетителей, слоняющихся
