ходить её искать. В конце концов, она могла прилечь на секунду и заснуть. Аллергия — это дело такое, саму рубит от антигистаминных.
Конечно, я понятия не имела, какое у неё было задумано меню, поэтому взяла на себя смелость сымпровизировать: салат из свежих овощей, бутерброды с красной икрой, мясная нарезка. Ничего особенного, но и времени было в обрез.
Когда я вынесла это всё на задний двор, Ринат спросил, где его жена, я ответила правду. Тогда я впервые увидела, как его лицо приобрело совсем иное выражение. Оно стало… слегка недовольным. Нахмуренным. Извинившись, он ушёл внутрь дома, и спустя несколько минут они появились уже вместе — Жанна как будто действительно сонная и ещё более заторможенная.
За весь вечер она не сказала практически ни слова.
Просто сидела, ковыряя вилкой в почти пустой тарелке, лишь изредка бросая еле живые извиняющиеся улыбки.
Разговор не клеился, Игорь и Ринат пытались найти какой-то общий язык, но выходило так себе. Про Жанну и говорить нечего… Даже вино не помогало расслабить тетиву напряжения, царящего за этим странным праздничным столом.
И вот так мы сидели уже второй час.
Я старалась расслабиться, но на самом деле ощущала себя не в своей тарелке, потому что видела, как на меня смотрит Ринат. И нет, я не сошла с ума, и мне не казалось. Он бросал на меня взгляды. Не часто, но достаточно неприкрыто. Иногда улыбаясь чему-то своему, иногда серьёзно.
То ли он слишком уверен в себе, то ли просто заметил, что Игорю на меня, мягко говоря, наплевать. А Жанна… та вообще была на своей космической волне. Казалось, что даже если прямо сейчас на их лужайку высадятся её инопланетные собратья, она и бровью не поведёт.
— …"Витязи"? Я болею за них, да, сильная команда, — стараясь поддерживать беседу, вяло согласился с чем-то Игорь, а потом достал из кармана штанов цвета хаки тихо пиликающий телефон. — Простите, мне нужно отойти. Это по работе.
— Конечно, без проблем, — качнул головой Ринат, и я проводила удаляющегося мужа грустным взглядом.
В последнее время работа и телефон заменили ему всё. Они заменили ему меня. Мне было горько оттого, что всё может рухнуть, но кажется, я начинала себя к этому медленно готовить.
— Я пойду, хорошо? Что-то нездоровится, хочу прилечь… — прошептала Жанна, повернувшись к Ринату, и тот кивнул, заботливо поправив полы её длинной кофты.
Жанна привычно вяло улыбнулась ему в ответ, а потом обернулась на меня:
— Спасибо, что пришли. За подарок.
— С днём рождения, — послала ей в ответ неловкую улыбку.
Вообще, если бы вечерам можно было давать имена, я бы назвала этот "Апогей неловкости".
Жанна, собрав на груди в горсть свою вязаную кофту, с ощутимым облегчением скрылась в доме, и впервые за весь вечер мы остались с Ринатом вдвоём…
Тишина. Вокруг фонаря над нашими головами кружилась мелкая мошкара и одна глупая ночная бабочка — я видела, как она, опьянённая ярким светом, билась о лампочку, не понимая, что может сгореть. А может, понимая, но всё равно не оставляя попыток согреться.
— Это её выбор, — нарушил молчание Ринат, и я, вздрогнув, перевела на него взгляд. — Бабочка, — повёл бровью на фонарь. — Она сама выбрала этот путь.
— Она же может погибнуть.
— Зато последние минуты проживёт ярко.
Я сделала глоток вина, обдумывая его реплику. Наверняка он вложил в неё какой-то глубокий смысл, до которого я не успела докопаться, потому что он неожиданно перевёл тему:
— Вы давно живёте здесь?
— Скоро год.
— И почему переехали из города в такую глушь?
Я неуверенно дёрнула плечом и отпила ещё глоток вина.
— Здесь тихо. Красиво. Очень спокойно. И тут прекрасная экология. А почему вы переехали сюда?
— Всё просто — мне предложили возглавить отделение в местной клинике.
— Отделение гинекологии?
— Я хирург.
Хирург? Никогда не видела хирургов с такими мощными руками. Им больше под стать ломать что-то, а не чинить.
— Спинальный хирург, — добавил он, будто прочитав мои мысли. — Мой профиль — ось человека, его позвоночник.
— Зачем вы прикинулись моим доктором? — прищурив глаза, уже я перевела тему. — А если бы я написала на вас жалобу?
— Не написали бы, — тоже сощурился. И тоже сделал глоток. — Я хорошо разбираюсь в людях.
— Вы задавали неудобные вопросы.
— Я просто хотел проверить свою интуицию.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга молча, не разрывая контакта глаза в глаза.
Меня волновал этот мужчина, волновал как женщину. И это не могло не напрягать. Потому что он женат, я замужем. Так нельзя.
— Вашего мужа долго нет, — констатировал он очевидный факт, а потом, протянув через стол руку, забрал у меня мой бокал. Щедро подлив вина, вернул обратно, снова будто невзначай коснувшись моих пальцев. — С кем он говорит так поздно?
— Он же сказал — по работе, — постаралась замять неприятную тему, о которой размышляла не раз сама.
Его телефонные разговоры всегда за закрытой дверью и шёпотом…
Я не хочу думать о плохом. Потому что плохого в последнее время стало слишком много. Просто не хочу!
— Вы любите своего мужа?
— Простите?
— Наверное, я лезу не в своё дело…
— Именно. Я не буду обсуждать это с вами, — сжав бокал так, что хрупкое стекло едва не лопнуло, отпила сразу едва ли не треть.
— Хотя почему бы и не обсудить? — продолжил рассуждать он, вальяжно откинувшись на спинку плетёного кресла. — Я уже в курсе, как часто вы занимаетесь любовью. Признаться, я удивлён: всего четыре-пять раз в месяц…
— Ну знаете! — Если бы взглядом можно было сжечь, от наглого докторишки уже осталась бы жалкая горстка пепла. — А сколько раз в месяц занимаетесь любовью со своей женой вы? — нажала на последнее слово, надеясь застать его врасплох, но моя попытка потерпела жалкое фиаско.
— Каждый день. Я люблю секс, — не отрывая от меня взгляда, проронил он, и я ощутила, как вспыхнули щёки.
