оказалась совершенно не готова к событиям этого дня.
Мы выиграли. До сих пор в голове не укладывалось. А все потому, что сразу после финального свистка Ксандр невольно нарушил одно из правил: сделал дыру в куполе стадиона. Оказывается, портить имущество категорически нельзя.
То правило восходит еще к временам, когда стадионы для футская были на вес хрусталя. А когда на поле двенадцать драконов – сохранить целостность непросто. Вот и ввели такое правило. Правда, со временем снизили штраф, нивелировав его до одного балла.
Но этого нам хватило. В сегодняшней игре установилось равновесие. Такое хрупкое и по своей природе невозможное, потому как игра равнялась суду. Странному, изощренному, но в конце одной из сторон обязательно должен был быть вынесен приговор.
С кубом общался грандтренер. Один спрашивал, второй – выбрасывал мерцающие ленты с сообщениями. Толкование было сложным, и даже самый опытный человек в шести полисах недоумевал.
После пары минут выяснения дальнейших действий он развернулся к нам и изрек:
– Победа присуждается команде черных.
Челюсти бледного Бура и стоявших за ним ребят отвисли. Они явно не ожидали подобного. Возмущение нарастало, перекрывая боль от смерти Ксандра.
– Но почему? Как такое возможно? Требую еще один период!
Но Аврелий Стадионис отрицательно покачал головой, объясняя:
– Нет. В случае равенства очков проводится пенальти капитанов. Но ваш капитан погиб, поэтому победа автоматически присуждается команде соперника.
Несправедливо. Ксандр выиграл этот матч, забросив последний мяч и добыв очко. Это их победа. Не его вина, что дракон под приказом пробил купол стадиона. Да и умирать он явно не собирался.
А наша команда в молчании наблюдала, как орущих и возмущающихся адептов выпроваживают со стадиона. Сейчас пыталась стереть это воспоминание. Смыть под струями горячего душа…
Они лились на обнаженное тело, оставляя алые следы. Горячо. Очень. Но сейчас мне необходимо было чувствовать себя живой. Ксандр сказал, что покушение на меня случится сразу после матча. Чувствовала, что случилось.
Если бы не Тим и радужное сияние, то я бы сгорела заживо сразу после Ксандра. И Вита последовала бы за мной. Тот, кто планировал нападение, не Норберна хотел убрать, а меня…
Он прекрасно знает, на что я способна и как буду действовать. Хотя, скорее всего, Ксандр тоже неспроста попал под горячую руку. Возможно, этот кто-то был в курсе нашего спора.
Голова разболелась. Едва не раскалывалась на миллион маленьких частей. Выключила воду, замоталась в полотенце. Маленькая ванная наполнилась паром, и видимость упала. Прямо как тогда, сразу после матча, там, за пределами купола.
Внезапно стало невыносимо тошно, тоскливо, и я стряхнула полотенце, бросила его, накидывая на ходу на голое тело халат. Под завесой Дара, появившейся, едва только подумала, вырвалась из ванны наружу.
Не могу больше здесь находиться, мне нужно на волю. Вита. Где Вита? Я хочу в воздух!
Словно почуяв мое состояние, дракон отозвалась. Я скорее почувствовала, что она спешит ко мне навстречу. Не хотелось медлить ни минуты. Поэтому… Рванула из комнаты к ближайшему окну. Пара мгновений – и распахнула его. Морозный воздух врезался в легкие, заполнил их до болезненного спазма.
По щекам заструились слезы, а я шагнула в бездну, чтобы быть подхваченной своим побратимом. Ее стихия – ночь… Как и ночной стражник, она сливалась с небом, которое словно в насмешку стало кристально чистым. Большая редкость для Нортдара.
Холод окутал, прокрадываясь под халат, и кожа покрылась мурашками. Накинула на себя завесу – немного помогло.
На самом деле метель улеглась, и на улице стало тихо. Ветер успокоился, и волосы раздувало только от ускорения Виты. Она заскользила вдоль замка. Наверняка завтра встану с простудой, ведь вылезать на мороз сразу из душа – чистейшее безумие.
Но еще большим безумием было бы завернуться в одеяло и сидеть на кровати, глядя в стену. Поэтому обжигала легкие с каждым вздохом, чувствуя, как ветер размазывает слезы по щекам. Кудрявые волосы растрепались, лезли в глаза.
– Выше, девочка, выше!
Я почти кричала, умоляя ее подняться так высоко, где не достанут взгляды людей, драконов или вообще кого-нибудь. Хотелось одиночества, хотелось спрятаться, как когда-то в детстве. Как в тот день, когда собственными глазами наблюдала, как тело отца падало вниз с невероятной высоты.
В тот день винила себя, как никогда в жизни. Впервые о чем-то жалела. И молилась. Всем святым правящим, драконам и пустыне. Всему, что приходило в голову. Лишь бы он выжил, лишь бы не умер. Из-за меня…
А потом пустота и отрешенность, потом Эва и личный отряд спасателей и моя Вита. Маленькая черная смерть с фиолетовыми глазами, покорившими с первого взгляда. Сколько их было еще потом, прежде чем не села и не взлетела на ней к самому солнцу.
И сейчас мурашки пробирали от холода и мощных движений крыльев Виты. Она чувствовала мою боль, чувствовала и горевала вместе со мной. Таков теперь наш удел: одна душа на двоих, одни эмоции на двоих, пусть и не всегда такие яркие.
И тут в одно мгновение мы уперлись в прозрачную пленку. Едва не слетела с дракона. Вовремя схватилась за ряд грубых зазубрин на шее. Злость охватила моментально.
Вита поднялась ввысь еще раз, и я руками уперлась в толстую пленку. Если присмотреться, она слегка отливала радужным сиянием. Драконов устав! Драконов куб!
– Я все равно найду способ подчинить тебя. Все равно ты падешь предо мной и вернешь свободу, принадлежащую нам по праву!
Ответом была тишина и неяркое, еле заметное свечение. Будто загадочная душа Академии смеялась над наглой адепткой, осмелившейся бросить ей вызов.
Меня затрясло. От холода. Влажные волосы покрылись инеем, а под полы халата неумолимо полз мороз. Даже слезы на щеках и те превратились в льдинки.
Вита не стала спрашивать – полетела вниз. К огромной чернеющей крепости. Кажется, замок спал, потому что не было видно ни одного огонька. Дракон спустился медленно, по спирали. Аккуратно доставил меня к одному из входов.
На трясущихся ногах подошла и буквально рухнула рядом с ней. Прикоснулась к широкой черной морде. Мысленно поблагодарила. В этот момент услышала:
– Адептка Сицил,
