– В каком смысле? – спросила Джулиан, смутившись.
– Когда станешь старше, ты поймешь. Это что-то вроде томительного волнения, мучительно и совершенно бессмысленно. Эти эмоции стали причиной всех моих неурядиц с твоим отцом. Я слишком сильно любила его в том самом смысле, и теперь я несчастнейшая из женщин.
Леди Редмир расплакалась после своих недолгих, довольно невразумительных объяснений, и именно страдания и беспокойство матери заставили Джилли, наконец, согласиться выйти замуж за Карлтона.
Несколько минут Джулиан испытывала сильное желание направиться к конюшне, оседлать свою рыжую кобылу и галопом помчаться в Мэриш-холл.
Но зачем? Чтобы быть принужденной вступить в ненавистный брак с развратником, который женится на ней по расчету?
Джулиан откинулась назад, положив голову на высокую выгнутую спинку дивана. Теперь она не сможет выйти за Карлтона. Никогда. Ему придется найти кого-нибудь другого для спасения своего титула и состояния.
Если бы только она могла расторгнуть помолвку раньше.
Однако этого уже никак нельзя было сделать.
Она едет в Лондон с мистером Фитцпейном.
Так тому и быть.
Глава четвертая
Мистер Фитцпейн просматривал потрепанный номер «Джентльмен'з мэгэзин», журнала почти двухлетней давности. Он удивленно поднял брови.
– Ты собираешься бежать в Лондон со своей собственной невестой, притворившись, что ты – это я? – Скрестив ноги, он полулежал на кровати, его долговязое, худое тело занимало все ее длину.
Всего несколько минут назад он взглянул на свои карманные часы и отметил, что давно пора ехать в Мэриш-холл. Двумя минутами позже появился Карлтон с какими-то сумасшедшими глазами и начал рассказывать невероятные вещи, что его невеста, Джулиан Редмир, ждет его внизу и он намеревается бежать с ней.
Действительно, все это было просто поразительно.
– Да, она верит, что я – это ты, – ответил лорд Карлтон. – Это была простая ошибка, происшедшая в самом начале нашего разговора, которую я решил не раскрывать, когда узнал, насколько основательно сплетники очернили меня в ее глазах. – Он подошел к столику возле дверей и поспешно настрочил записку ожидавшей его Джулиан. Показав записку Фитцпейну, он сказал:
– Это записка Джулиан от тебя, то есть как будто от меня. Я написал здесь, что ты готов объяснить все ее матери и убедить леди Редмир, что ее дочь в безопасности и пожелала отправиться в Лондон. Ты бы очень выручил меня, если бы поехал к леди Редмир и сказал ей, что я отвез Джулиан в Гретна Грин…
– …и навел бы ее тем самым на ложный след, так?
– Именно так, – ответил Карлтон и широко улыбнулся: – Эдвард, я бы дорого заплатил, чтобы увидеть их лица, когда обнаружится правда.
– Подумать только, всего несколько часов назад ты так горько упрекал судьбу за необходимость жениться, а теперь собираешься бежать со своей собственной невестой! Исключительный случай! Но как, однако, тебе удалось уговорить ее?
– С помощью моего обаяния, разумеется, – сказал он шутливо. – Ты знаешь, Эдвард, она очень красива и, возможно, могла бы быть безупречной супругой. Но так будет намного лучше. Я уверен в этом.
При этих словах Эдвард сел на кровати.
– Я ничего не понимаю. Почему ты выглядишь, как кот, поймавший мышь? И что еще ты задумал? Понимать ли это так, что сегодня ты не женишься на ней?
– Если хочешь знать, я вообще не женюсь на ней. Я собираюсь увезти ее в Париж.
– В Париж? – изумленно воскликнул Эдвард. – И она согласна?
– Еще не знаю, но я надеюсь, что она влюбится в меня, пока мы доберемся, скажем, до «Павлина» в Айлингтоне.
Эдвард нахмурился, медленно закрыл лежавший на коленях журнал.
– Не нравится мне все это. По-твоему, такая хорошо воспитанная девушка, как мисс Редмир, согласится с этим безумным планом?
Лорд Карлтон снова улыбнулся, опустился на колени перед кроватью и вытащил из-под нее большой портплед.
– Какой же ты простофиля, мой дорогой Эдвард. Пять минут назад я поцеловал ее, и она согласилась ехать со мной в Лондон. Я подозреваю, что, если поцелую ее еще раз, она, возможно, пожелает сопровождать меня и в Париж.
Эдвард распрямил загнутый уголок журнала.
– Мне не хотелось бы напоминать тебе, Стивен, что мисс Редмир – не опереточная танцовщица. И тебе никогда не простят, если ты совратишь ее. Ты готов к тому, что все пэры ополчаться на тебя?
– А разве это уже не случилось? – отрезал Карлтон. – Не смотри на меня так удивленно. Джулиан рассказала мне, что не хочет выходить за меня, потому что я, как она полагает… погоди, она с такой непосредственностью это сказала… Дай вспомнить. Ах, да! Потому что я «повеса, распутник, неразборчивый в связях», и потому что я выставляю напоказ всему Лондону своих любовниц.
Эдвард удивленно вскинул брови.
– У тебя есть любовницы? Я не знал. Ты, кажется, не из тех, кто волочится за каждой юбкой. Я и понятия не имел.
– Вот видишь! Даже ты не прочь поверить… Почему ты улыбаешься?… Нечего надо мной смеяться!
– Как ты можешь иметь любовниц, – вполне резонно заметил Эдвард, – когда почти все время, что ты не спишь, ты проводишь в моей компании? Да ни одна уважающая себя куртизанка не потерпела бы такого.
Лорд Карлтон бросил портплед на кровать, встал и мило улыбнулся своему замечательному другу.
– Мне будет не хватать тебя, Эдвард. Полагаю, что задуманная мной экспедиция, включая поездку в Париж, потребует не менее трех недель, чтобы сделать все, как я задумал, после чего, полагаю, мне придется отправиться в ссылку на континент на год-другой.
– Так ты не собираешься после этого вернуться в Лондон? А что будет с мисс Редмир?
– Я вернусь в Лондон, но ненадолго – ровно на столько, сколько необходимо, чтобы послать в «Морнинг пост» заметку о моих похождениях, чтобы проучить сплетников за их наглое вмешательство в мою личную жизнь, чтобы увидеться с миссис Гарстон и спросить ее, хочет ли она принять мое имя, в чем я, впрочем, абсолютно уверен. Я ведь не должен забывать и о своем наследстве. Что касается Джулиан, мне совершенно безразлично, что будет с ней. – Он достал из стоявшего возле дверей комода свою одежду, бритвенный прибор и бросил все это в чемодан. Закончив, он скомандовал своему другу:
– Будь хорошим мальчиком и достань мои сюртуки, жилеты, бриджи и панталоны. Я должен распорядиться по поводу лошадей. Да, и не забудь мои туфли и сапоги!
– Тебе следовало взять с собой камердинера, поскольку я не обучен оказанию услуг, требующих стольких усилий. – Эдвард оглядел портплед приятеля с насмешливым сомнением.
– Ты можешь просто побросать все сюда. Ничего страшного, если помнется, – сказал Стивен, торопливо направляясь к дверям. По дороге он прихватил визитные карточки своего друга и, незаметно опустив серебряную коробочку в карман своего сюртука, кинул Эдварду: «Adieu»[3].
