- Ты отнял две жизни, Джефф. Ты взял мою и жизнь мистера Дэниела Филлипса, вот кто стоит рядом со мной. Через два года после заключения в тюрьму он покончил с собой. Он умер из-за твоего преступления.
Кровь стекала по стенам. Сначала это был небольшой ручеек или два, но вскоре вся стена была покрыта ими. Кровь собралась на полу и начала образовывать лужи.
- Пожалуйста, ты должна поверить мне. Лидия, мне очень жаль.
- Есть только один способ остановить все это - ты должен признать свою вину перед миром. Это все, о чем мы просим. Ты должен признать, что несешь ответственность за смерть как Дэниела Филлипса, так и мою - тогда нас выпустят в загробную жизнь. Если ты не признаешь свою вину, мы будем здесь все время, пока твой разум, наконец, не погрузится в пучину безумия.
Джефф посмотрел на человека-тень. Он подумал о мальчике на видео. Я больше не он. Я не тот мальчик.
Но он знал, что должен был сделать. Он хотел снова начать нормальную жизнь. Ему нужна была работа, чтобы можно было пойти куда-нибудь поужинать или в кино. Он хотел найти женщину и остепениться. Хотел нормальной жизни. Если для этого нужно признаться в чем-то, что он сделал неправильно, когда ему было десять лет, то пусть будет так.
Он поднялся с кровати и встал перед Лидией и существом, которое когда-то было Дэниелом Филлипсом.
- Хорошо. Я признаюсь.
* * *
Вирджиния вывела машину на Лаймвуд-авеню, когда солнце слабо проявило свое присутствие. Ее сердце бешено колотилось в груди, поскольку она ожидала лучшего от этого великого беспорядка.
Ты спасешь его. Как он мог не влюбиться? Ты была с ним каждый день в течение последних трех лет, и теперь ты, возможно, владеешь ключом, который может изменить его состояние. Лучшей женщины ему не найти.
Вирджиния вывела машину на улицу Джеффа. Она повернула руль на его подъездную дорожку, подъезжая быстрее, чем обычно. Она не могла сдержать волнения. Когда она припарковала машину и повернула ключ, то увидела, как распахнулась входная дверь. К удивлению Вирджинии, Джефф выбежал на улицу впервые за три года.
Он слетел по ступенькам крыльца и рухнул на бетонную дорожку. Ее глаза наполнились слезами радости, когда она потянула ручку своей двери. Вирджиния с трудом могла поверить в то, что видела его возле его дома. Переполнявшие ее эмоции вызвали слезы, слезы абсолютной радости за этот триумфальный шаг к выздоровлению.
- Ты сделал это, Джеффри, ты, наконец-то, сделал это.
Джеффри повернулся к ней с расстроенным, серьезным выражением на лице. Он выглядел потерянным, отстраненным, постаревшим... Хуже. Она ожидала, что там будет стоять исцеленный мужчина, но вместо этого он был совершенно разбит... он был уничтожен.
- Что случилось, Джефф?
- Я убил Лидию Халл, - бормотал он, слегка посмеиваясь. Он повторяет это немного громче, и снова еще громче. Вскоре он уже кричит между истерическим смехом сумасшедшего. - Я убил Лидию Халл.
Вирджиния была в растерянности. Она не знала, что делать, как реагировать. Она так и стояла, когда взошло солнце и соседи столпились у своих окон, чтобы понаблюдать за суматохой у дома Джеффри Петерсона. Ей вспомнилось, что Лидия сказала ей во сне.
Разочарование - это единственный конец, несмотря ни на что.
Перевод: Виталий Бусловских
"Гости вдовы Бэйн"
Дороти Бэйн была вдовой и жила одна в высоком доме который стоял глубоко в лесу. Облако таинственности окружило слабую старую женщину. Странное поведение, развившееся у нее после смерти мужа, отдалило ее от общества и заставило уединиться.
Бесчисленные ночи вдова проводила у ручья, протекавшего на заднем дворе ее южного дома. Она провела эти ночи, моля Aлабамских богов, чтобы те привели ей кого-нибудь или что-нибудь, что помогло бы ей пережить эти последние несколько лет. Молилась о ком-то, кто поймет ее и не осудит, о ком-то, кто просто будет рядом с ней. Ее мольба о спутнике не была услышана до одной жаркой и влажной ночи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Пожалуйста, господи, я больше не хочу быть одна. Сделай что-нибудь, чтобы помочь умирающей, одинокой женщине.
И как по команде, из леса со стороны заднего двора послышался барабанный бой. Он был далеким и непрерывным - медленный и низкий ритм. Женщина недоверчиво покачала головой.
Это, определенно, был не сосед - ближайший из них находился в четырех милях отсюда. Пока она с недоверием размышляла, за барабаном последовали звуки скрипки. Оба звука были отдаленными, но их нельзя было принять за обман чувств.
Дороти не знала, как реагировать на это странное явление. Вдруг зазвучало фортепиано. Музыка с каждой секундой становилась все ближе, будто в лесу маршировал невидимый оркестр. Затем, в довершение всех странностей, она услышала голос. Он был красивым и мужественным. Голос пел:
- В общем-то, ты – всего лишь еще один кирпич в стене[8].
Наконец, не выдержав, старуха встала, перегнулась через перила и закричала:
- Кто вы такие, что вам от меня нужно? Я - бедная старая женщина, которой нечего предложить. У меня нет денег, и у меня нет тела, которое можно было бы взять. У меня нет ни горшка, чтобы помочиться, ни окна, в которое можно было это вылить. Пожалуйста, покажитесь и выпейте со мной чаю, если не желаете мне зла. Если же у вас злые намерения, то прошу убить меня сейчас же и избавить от этого несчастья, на которое меня обрек господь!
Музыка смолкла. Она больше не слышала ни барабана, ни скрипки, ни фортепиано, ни голоса. Музыка резко оборвалась, будто из проигрывателя вынули пластинку. Не было ни звука, только естественные шумы алабамского леса. Дороти была одна, и снова в тишине.
- О, Дороти, ты действительно сходишь с ума.
Она быстро проигнорировала случившееся, решив, что услышанное было ненастоящим - вероятно старый разум сыграл с ней злую шутку. Затем она услышала гитару и голос:
- Я получил свою первую настоящую шестиструнку, купил ее за пятерку и десять центов, играл на ней, пока мои пальцы не начали кровоточить, это было летом шестьдесят девятого.
Музыка теперь была ближе: гитара, барабан, пианино, скрипка, голос, а затем внезапно низкое сердцебиение бас-гитары. Дороти захлестнула паника, когда музыка стала еще ближе, и ее страх достиг своего пика, когда она услышала шорох в кустах. Кто бы ни играл эту музыку, он был не более чем в паре ярдов от нее, и Дороти никогда еще так не боялась.
- Покажитесь! Эта игра с разумом старой женщины зашла слишком далеко. Вы находитесь на моей территории, и я требую, чтобы вы показали себя!
Ей не нужно было больше ничего говорить. Музыка смолкла, когда виновные вышли из тени на лунный свет.
Перед ней стояли шесть существ. Они были не выше младенцев, но это были не люди, а лягушки. Они стояли на двух ногах и были одеты в колониальную американскую одежду в комплекте с мечами в ножнах. Первый нес небольшой барабан, который крепился к его телу. У одного в руке была скрипка, у другого - бас, а у третьего - гитара. Пианист повернул свой инструмент. В руках у солиста был микрофона. Шесть лягушек стояли перед Дороти Бэйн.
- Нет, этого не может быть. Вы творения дьявола, не так ли, иначе зачем бы вам носить эти маленькие мечи, если вы не планируете порезать меня на куски? - кричала женщина, указывая морщинистым старым пальцем на лягушек.
Солист группы лягушек выступил вперед и заговорил самым успокаивающим голосом, какой только могло издать живое существо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Извините, что напугали вас, моя прекрасная леди, но мы пришли в качестве подарка. Мы не от дьявола, а от Aлабамских богов. Вы все эти годы мечтали о компании, и вот мы прибыли. Мы ужасно сожалеем, если напугали вас, потому что это вряд ли входило в наши намерения. Мы здесь просто для того, чтобы быть рядом с вами в эти последние дни вашей жизни, - a затем лягушка указала глазами на свой меч: - И это просто для вида, моя госпожа, и я никогда не мог представить, что смогу использовать его, чтобы причинить вред мухе, не говоря уже о маленькой одинокой старушке.
