Спать нам почти не пришлось. Только улеглись, как послышался шум моторов подходивших бульдозеров и тракторов. Один из тракторов притащил за собой повозку с горючим. Пока мы угощали трактористов чаем, стало светать. Потом мы помогали трактористам заправить тракторы горючим. Приехал директор.
И вот бульдозеры один за другим осторожно поползли через мост. Передний опустил нож и ринулся в заросли. Задний остался стоять у моста. Мы пошли следом за первым. Нож бульдозера срезал мелкие кусты у самых корней. Кусты побольше он выкорчевывал вместе с корнями. За бульдозером оставалась полоса голой земли. Метров через двадцать перед бульдозером собралась куча изломанных кустов вровень с мотором. Тракторист отвел машину назад. Второй бульдозер подошел к куче, сдвинул ее за границу намеченной полосы и отошел, освободив место первому.
Первый бульдозер снова ринулся в атаку. Любо было смотреть на слаженную четкую работу бульдозеристов, но вдруг бульдозер, сдвигавший кусты, остановился. Его водитель выскочил из кабины и с криком: "Змея!" - бросился к нам. Мы кинулись к бульдозеру. На капоте мотора извивался крупный полоз. Илларионыч вскочил на гусеницу бульдозера и взял полоза рукой. Полоз вцепился ему в рукав.
Трактористы, ветсанитары, Сизов и директор с ужасом уставились на нашего бригадира. Илларионыч спокойно перехватил полоза за голову, отцепил его от рукава, спрыгнул с гусеницы и направился к бульдозеристу.
- Чего ты перепугался? Это же не ядовитая змея!
- На ней не написано, ядовитая она или нет! - сказал бульдозерист. Эта неядовитая, а другая будет ядовитая!
- Ну и что? Сбрось ее палкой на землю и продолжай работать!
- Я ее палкой, а она по палке ко мне!
- Не полезет она к тебе!
- Откуда ты знаешь, что будет делать змея?
- Я за свой век поймал их тысячи. Ни одна змея ко мне не шла. Все от меня уходили!
- Нет. Я не согласен здесь работать, - заявил бульдозерист, - у меня четверо детей. Мне умирать нельзя. Пусть кто помоложе попробует!
- Я тоже не буду работать на "проклятой земле", - сказал другой бульдозерист, - старики не зря прозвали ее "проклятой". Здесь беду наживешь!
Начался спор Илларионыч доказывал, что никакой опасности нет; бульдозеристы не соглашались с ним и отказывались работать. Директор слушал спорящих и молчал. Глядя на него, спорщики утихли.
- Кончили базар? - спросил директор. - Или только передышку сделали?
- Кончили, - хмуро ответили бульдозеристы.
- Работу надо продолжать.
- А если змея укусит, кто отвечать будет?
- Не укусит. Знающий человек тебе это говорит.
- Он внизу стоит, этот знающий человек, а змея по капоту в кабину залезет!
- Палку с собой возьми!
- Пока за палку схвачусь, она меня укусит!
- Тьфу! - рассердился директор. - Ты мужик или баба?
- А вы, товарищ директор, сами трактор водить умеете. Вот и попробуйте на "проклятой земле" поработать!
- Я-то смогу на тракторе поработать, а ты сможешь совхозом руководить?
Тракторист замялся.
- Подождите! - сказал Вячеслав. - Зачем спорить? Бульдозеристы одни боятся работать на "проклятой земле"? Не так ли?
- А ты садись со мной рядом в кабину и сбрасывай змей, если не боишься.
- Именно это я хочу вам предложить!
- Ну как? - спросил директор. - Если к вам в кабину сядут змееловы, будете работать?
- Со змееловами будем, - согласились бульдозеристы. И все время, пока работали бульдозеры, нам пришлось сидеть в кабинах тракторов. Еще несколько раз на капоты тракторов вылезали полозы и стрелки. Сбросить их на землю не составляло большого труда. Щитомордников мы видели только раздавленными гусеницами тракторов. К вечеру через заросли пролегла широкая полоса чистой земли. Закончив работу, бульдозеристы подогнали машины к мосту и доложили директору об ее окончании. Директор сел в газик, медленно проехал до конца расчищенной полосы, постоял там и вернулся к мосту, потом закурил и сказал: - За работу спасибо. Только вот оправдаются ли ваши труды?
- Оправдаются! - уверенно отозвался Илларионыч.
- Хорошо бы! - вздохнул директор. - Уж очень все просто. Ладно. Утром все станет ясно. Пошли отдыхать!
Но все оказалось не так просто, как мы ожидали.
Утром, еще до восхода солнца, через мост двинулась первая отара, и тут произошла заминка, которая едва не испортила все.
Мост отара перешла дружно, но, выйдя на расчищенную полосу, остановилась. Передние овцы понюхали землю, развороченную бульдозерами, и встали. Сзади к ним подходили другие овцы, и вскоре за мостом скопилась такая же масса овец, как и до того, когда была расчищена полоса. Вокруг овец бегали четыре чабана, четыре тракториста, три ветсанитара, три шофера, ветфельдшер, ветврач, три змеелова, сам директор. Всего двадцать человек! Все размахивали руками, орали и всячески старались сдвинуть овец с места, чтобы они направились по расчищенной полосе. Овцы шарахались от людей и жались одна к другой, опуская головы вниз. Отара кружилась между расчищенной полосой и мостом, но по полосе не шла. Мы охрипли и выбились из сил. Солнце взошло, а отара оставалась на прежнем месте.
- Стойте! - вдруг закричал директор. - Хватит овец мучить! Чабаны, держите отару, а все остальные идите ко мне! Мы подошли к директору.
- Каждый из вас должен поймать овцу и силой протащить ее через полосу до самого конца. Двое останьтесь и задержите переведенных овец, чтобы они не прибежали обратно. По следу этих овец пойдет вся отара. Понятно? Действуйте!
Трактористы, шоферы, ветсанитары и мы поймали овец, и каждый потащил свою по расчищенной полосе. Овцы упирались и старались вырваться. Мы тащили их что есть силы и ругались так, что, наверное, небо покраснело бы, если бы могло.
До чего же упрямой может быть овца! Если ее тащишь за уши, она упирается и старается вырвать голову. Если, держа за шерсть, подпихиваешь сзади, то еще хуже: овца то упирается всеми четырьмя ногами, то вдруг бросается вперед и тут же, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бежит к отаре.
На другом конце прохода полтора десятка измученных овец оказались только через час. Мы сбили их в тесную кучку. Овцы дрожали и дружно блеяли. Два ветсанитара с прутьями стали возле них, а все остальные вернулись к отаре.
- Теперь оттесняйте от отары голов двадцать и гоните их в проход! скомандовал директор.
Мы так и сделали. Овцы понюхали землю. На земле были следы тех овец, которых мы протащили силой. И... спокойно пошли по проходу.
- Гоните всю отару! - закричал чабанам директор - Да побыстрее!
Овцы подались в проход. Некоторое время потоптались на месте и вдруг сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее ринулись по проходу. Когда же они услыхали блеяние тех овец, что мы протащили силой, то кинулись бежать к ним. Пятьсот овец пробежали по расчищенной полосе за несколько минут.
- Теперь земля пахнет овцами, а не тракторами, - сказал директор, остальные отары должны пойти хорошо!
Так оно и вышло. В первый же день через переправу прошло двадцать отар. Сизов радовался как ребенок. Директор сдержанно улыбался. В общем все были довольны, кроме Илларионыча.
- Добрым людям помогли, а себе убытку наделали, - ворчал он. - Сколько времени потеряли! Здесь нам больше делать нечего.
Нужно ехать на гадючьи места.
- Погостите у нас еще пару дней, - попросил доктор, - потом мы поможем вам наверстать упущенное!
- Конечно, погостите, - сказал директор, - и не пару дней, а до тех пор, пока через переправу перейдет последняя отара. Мало ли что может случиться, совхоз возместит вам вынужденную задержку!
Пришлось нам жить у моста еще два дня. Каждое утро перед началом переправы мы осматривали полосу. Каждое утро забирали с нее несколько щитомордников. Они выползали сюда ночью. Днем же мы сопровождали отары от моста до конца перегона через "проклятую землю". По расчищенной полосе отары шли дружно, и гибели овец от укусов змей на "проклятой земле" не было.
Проводив последнюю отару, мы пошли к палаткам ветработников. Доктор Сизов по радио доложил директору об окончании переправы и особо отметил, что потерь овец от укусов змей нет. Директор по радио поблагодарил нас и приказал: "Доктору Сизову ежедневно информировать ловцов о том, где чабаны и другие рабочие совхоза встречают змей. Для постоянной связи с ловцами на время их работы в совхозе выдать рацию "Урожай".
- Мне до сих пор не верится, что отары прошли "проклятую землю" без потерь! - сказал Сизов. - Спасибо, товарищи змееловы!
- Мы не змееловы, а ловцы змей, - буркнул Илларионыч.
- Разве это не все равно?
- Нам больше нравится, когда нас называют ловцами. Ну да ладно. Так вот, если каждый год перед началом переправы чистить полосу, потерь овец не будет.
- Конечно, будем расчищать! Конец пришел "проклятой земле"! Как говорят, теперь у нас и "волки сыты, и овцы целы"!
- Вернее будет сказать, и овцы целы, и змеи целы! - сказал Илларионыч. - Ну, доктор, всего вам доброго! Заводи мотор, Алеша!
