голос, ответил:
— В тачке, Киса! Сзади места много. Можем одновременно там раздеваться!
Заодно и инкубатор проверим. Лена на мои намеки жирные возмущенно запыхтела и попятилась от меня.
— Осторожно, дерьмо коровье! — пугнул ее я и, довольный выходкой, стиснул прыгнувшую обратно в мою сторону лапочку.
Вцепилась в меня, теряя равновесие, и меня опять начал накрывать ее нежный аромат волос и кожи. Давно бы так, Киса. Надо бы на ночь найти хоть сеновал какой или комнату у кого-то снять в селе, думал я, наклоняясь к пухлым губам, приоткрывшимся от испуга.
— Ты… — все что успела прошептать Лена, прежде чем я накрыл ее губы своими.
Ага. Я. Правильно, девочка. На ближайшие пару дней — точно я.
Блядь, вкусные какие губки. Пухлые, мягкие, нежные. Сколько ей лет, интересно? Лет на десять меня младше. Совсем юная, и оттого еще больше от нее накрывает.
У меня в рационе одни шлюхи из нашего борделя, редкий раз утруждаюсь выбраться куда-то, чтобы провести время с обычными женщинами. Зачем? Когда есть все под носом.
Поэтому от Лены меня так валтузит. От запаха ее чистого, без табаком и спиртным провонявшей кожи, без волос пережженных и… она целоваться не умеет!
И не «не хочет»! А именно «не умеет»! Она не отталкивает меня, не кусает. Робко отвечает на поцелуй, несмело касаясь своим язвительным язычком моего. Податливо раскрывает губы и… не дышит! Пиздец!
— Боишься меня? — предположил я причину ее робости.
Молчит. Смотрит ошарашенно, будто сама от себя не ожидала. Да ладно, что такого-то? Взрослые люди на несколько дней вдвоем точно. Не терпеть же, тем более что я же вижу, как она на меня смотрит. Не мальчик, чай.
А вот от следующих ее слов у меня внутри все похолодело и рухнуло в пятки.
— А мишка где? Он на капоте остался! Тебе курьер игрушку передал. Мишку! Я забыла!
Глава 7. Елена
Ну, я все еще была жива. И после поцелуя, и после того, как сказала про этого мишку.
Потому что в какой-то момент мне показалось, что Виктор достанет сейчас пистолет и пристрелит меня. Такое лицо у него стало… как в кино про главарей мафии. Каменное. И глаза будто стеклянные, но все это действительно на какой-то момент.
— Как он выглядел? — спросил он уже совершенно обыденным тоном. Может, и правда мне показалось?
— Ну такой серый, с бантиком, вот такого размера, — и я показала нужный размер, разведя руки в стороны.
— Курьер, киса, — поправил меня Виктор почти ласково.
Я пожала плечами.
— Мужчина…
— Какой?
— Обычный! — я уже не знала, что он от меня хочет. — Я его что, рассматривала? В кепке… в футболке и штанах!
— Охренеть приметы. В штанах. В машину садись, — коротко распорядился Виктор.
Как будто не он только что меня целовал.
Вот что этим мужчинам надо? Да всем им нужно только одно. Раздеть, разложить… А что дальше? Как вообще вот так взять и найти того человека, с которым потом не захочется расставаться?
А если я его вообще не найду никогда?
— Что он сказал? — услышала я раздраженный голос. — Киса, не спи!
— Посылка для тебя, — я пожала плечами. Лучше сделать безразличный вид, типа — ну подумаешь, мишка.
А кому, кстати, этот мишка? Не он же сам спит с ним в обнимку. Может, у него ребенок есть? Хотя вряд ли, такие как он детей не заводят, во всех фильмах об этом говорят. Но может же быть у него там племянница или младшая сестра?
Я покосилась на Виктора. Он вел машину с непроницаемым лицом, но я исподволь читала — «мне этот мишка на али как полмашины обошелся». Да нечего, не стоит ни одна игрушка таких денег, не королева же лично его делала!
А может, мишка ему по другой причине дорог? Новым он ведь не выглядел. Или выглядел?
Я сидела и смотрела в окно, и Виктор со мной не разговаривал. А когда подъехали к тому самому городку, где мне этого мишку вручили, то меня поразило количество милиции.
Виктор тоже насторожился. Припарковался, не въезжая в город, и куда-то ушел. А я осталась сидеть, и было немного страшно.
Может, у них тут мероприятие какое или местные выборы? Но милицейские машины носились туда-сюда, и казалось, что с какой-то целью. Один раз даже мимо нас проехали, замедлив ход, но рассмотрели меня в салоне и поехали дальше…
Мне не хотелось выходить, а сидеть было жарко, и наугад я нажала на кнопку на двери. Сначала ничего не произошло, а потом стекло поехало вниз. Правда, совсем опустилось, но как поднять его, я не знала и побоялась что-то испортить. И долго сокрушаться по этому поводу мне не пришлось.
— Так выбросила! Говорю тебе, прям сама видела!
Пожилая женщина, размахивая руками, рассказывала что-то своей курящей подруге. И мне стало неприятно, потому что дым мог попасть ко мне, и я только начала опять тыкать в кнопочки, чтобы закрыть окно, как женщина продолжила визгливо, и я забыла про окно:
— Игрушку, представляешь? Она такая — не подбирай говно всякое! — и как швырнет его в урну! А оттуда — бах! Несильно так, но взрыв настоящий! Вот какая же тварь так, чтобы детям, а? Ребенку! Дикари! Убивала бы!
— Да что же творится такое! — вторила ей ее собеседница, размахивая рукой с сигаретой. — Это в игрушку бомбу? Кошмар!
Да, подумала я, какой кошмар.
Во-первых, это я виновата в том, что едва не погиб ребенок.
Во-вторых, это кто-то нас… Меня… То есть Виктора хотел убить. Или пока не убить? Предупредить?
Может быть, меня уже ищут. Мне надо пойти в милицию. Да?
— Поехали отсюда.
Я не заметила, как Виктор вернулся, сел в машину, завел ее. И я не знала, что ему сказать.
— Никто ведь не погиб? — наконец простонала я, чуть не плача. — Я не…
— Ты ни при чем, — бросил Виктор. Он смотрел внимательно на дорогу, пропуская перед разворотом встречный поток. — И это не бомба, так, фейерверк, не мучай себя.
Он помолчал.
Интересно, что он сделал? За что ему этот фейерверк?
— Что мне с тобой делать теперь?
— А что? — не поняла я. — Домой, да? Сказали меня домой отправить…
