и, пока она руки намыливала, я не сдержался, обнимая ее сзади, уткнулся в шею, прижимая к круглой заднице член, который с готовностью вскочил.
Лена замерла с мыльными руками, задрожала от моих поцелуев в чувствительное местечко за ухом.
— Ленка, хочу тебя так, что даже рад, что Таша сбежала.
И это правда. Сложись все по-другому, Ленка сейчас была бы уже в Москве, а я с подопечной и безопасницей — на границе области. Найдется эта мелочь бестолковая, а я пока бабу хоть нормальную потискаю.
Протягиваю руки по бокам от нее и помогаю вымыть руки под тонкой струйкой воды, и, не давая ей опомниться, поворачиваю к себе, впечатываюсь в ее губы. Совсем не так, как днем. Не осторожно и ласково, а как сумасшедший сминаю пухлые губы, раздвигаю их языком и едва сдерживаю стон от ее ответных касаний.
Чувствую ее влажные ладони на своих голых плечах, которые, наверно шипят сейчас от прохладной воды с ее рук, потому что я раскален, как сталь в печи. Стискиваю в ладонях маленькую задницу, поднимая к себе, но Лена не спешит на меня прыгнуть, обвивая ногами, так и повисла, замерла опять. Надо ее расслабить, как бы я ее ни хотел, трахать бревно — удовольствие не по мне.
— Пойдем накормлю тебя, напарница, — отпуская, хриплю ей, и ответный кивок Лены вызывает усмешку. Милая она такая, нежная, жаль, что кошка она домашняя. Я диких люблю, страстных, дерзких.
Зато хозяйка хорошая. На стол накрыла, все пакеты распотрошила с запасами и разложила все красиво. Смешно даже, мы с братвой в таких разъездах заботимся только, чтобы вся закусь валялась не в луже водки, а то невкусно закусывать хлебом мокрым.
— Витенька, а тебе чай или кофе? Или молока? — суетилась Лена.
— И Витеньке, и Леночке надо стресс снять, выпьем, сладкая, день тяжелый был, — я разлил по кружкам прямо под взглядом квадратных глаз самогон и нахмурил брови, чтобы не вздумала ломаться.
— Давай, Киса, за твою чертовскую везучесть!
— Издеваешься, да? — обиделась Ленка, но кружку взяла.
— Совсем нет. Смотри, как нам фартит. Куролесим вдвоем, на свежем воздухе, отдыхаем. Плюшевого киллера ты сразу раскусила и ликвидировала. Ташку найдем, не переживай, далеко не убежит без денег.
Как я и предполагал, от самогона Лена поперхнулась, обожгла горло и закашлялась. Крепость градусов семьдесят, наверное, даже в мою луженую глотку еле впихнул. Но не с рассолом же огурцовым ей коктейль мутить? А сок я взять не догадался.
Болтушка Лена та еще. Рассказывает про свою работу, про родственников что-то тоже, но я, естественно, не особо вслушиваясь, пялюсь, как она закусывает огурцом. Это поначалу она его резала и накалывала на вилку, а теперь выудила целый и ест руками, впихивая в свой ротик.
Самогон и впрямь что надо, как сказал продавец нелегального производства. Меня торкнуло уже хорошо, и у Кисы глаза пьяные, язык начал заплетаться. Видать, стресс у нее и правда был ударный.
— В койку, Леночка, вставать рано, — придумал я отговорку и, пока она прибирала со стола, смотался в душ.
Употел сегодня промеж деревенских мин скакать и от гусей удирать, да и освежить голову надо перед важным процессом. Торопился в душе как мог, намываясь и представляя мою Кису в постели уже. Так и погнал обратно в дом с торчащим под полотенцем членом, раззадорила меня Ленка не на шутку. Придется проспать завтра, потому что спать мы ляжем не скоро.
Как в воду глядел. Спать мы улеглись часа через два. Вот только совсем не по тому сценарию, что я себе накидал.
Только открыв двери в дом, уже понял, что Лена опять умудрилась косякнуть. И в прямом, и в переносном смысле.
Лежала моя киса не в постели, а на обшарпанном, старом деревянном полу, рассохшимся до огромных щелей. Лежала и жалобно завывала, размазывая кровь по лбу.
— Споткнулась? — присаживаясь около нее на корточки, начал я викторину-угадайку.
— Нет, косяк этот… ударилась, а сковородка мне на голову упала, — захлебываясь горючими слезами, жаловалась Лена.
Блядь, как такое возможно? Я даже встал осмотреть место происшествия. Ну, Лена, конечно, недоговаривает явно. Судя по уликам, на косяк она свалилась с табуретки, а залезла она на него, доставая чайную заварку с верхней полки. Заварка теперь рассыпана повсюду, табурет валяется, шкафчик накренился.
Заключение следствия: пьяная Лена захотела чайку, полезла в шкаф, пошатнулась и, удерживаясь за дверку, сорвала одну сторону шкафа с крепления, точнее, вырвав его из старой доски, в падении получила по голове стоящей на шкафу чугунной сковородой, про которую хозяйка, скорее всего, уже и не помнит, ударилась о косяк и вывалилась в коридор уже с множественными ушибами, добавив и встречу коленями и локтями с полом. Аленушка — катастрофа просто.
— Держись за шею, — поднимая на руки Лену, еще раз вспомнил ее багаж. Как она его перла? Сама же примерно столько же весит.
Баба Галя застелила постель хоть и не новым, но чистым бельем, я, уложив раненную напарницу, пошарил по тумбам и серванту. Нашел только йод просроченный. Хотя как может просрочиться йод, я не знаю, но сроки годности на нем стоят.
Пока я разгуливал по дому в поисках ваты, всхлипы прекратились, и, заглянув в комнату, я был крайне возмущен. Киса уснула, свернувшись калачиком, и брошенные мной на постель презервативы, похоже, сегодня потрачены не будут.
— Да ты динамо, Ленка! Мужика на ужин и выпивку раскрутила и не дала! Вот стерва! — ругался я, надеясь разбудить и Лену, и ее совесть одновременно. Хрен там, заплаканные глазки и красный нос внимания на меня не обратили, не посмотрели и не повернулись в мою сторону.
Психанув на эту вертихвостку-обломщицу, хряпнул еще стопарик и, дожевав ее огурец, который она своим ртом так обещающе насиловала, побрел обратно в комнату.
Моя нереальная доброта сыграла опять злую шутку. Я решил стянуть с нее шорты, чтобы нормально спала, без неудобства. И чтобы с утра на них время не тратить.
Пришлось вертеть ее по всей кровати, раздевая, и кровь из ее рассеченной брови размазывалась по всей простыне, прижег все же йодом и продолжил.
Сняв шорты, я заржал в голос. Нет, это не трусы, это, блядь, оберег от секса! Бьюсь об заклад, у бабы Гали панталоны эротичнее, чем эти ярко-оранжевые хлопковые трусы китайского пошива. Нахер и их с кисы снял, и майку с лифаком. Идиот.
