class="p1">— Нет, не домой, — и он развернулся. — Нельзя домой, они тебя видели. Ху… Ху ноуз, — выкрутился он, — что они насчет тебя решили. Лучше пока тебя тоже припрятать.
Не знаю, что меня удивило больше. То, что меня кто-то видел и это скверно, или то, что этот бандит знал английский.
— Что смотришь? — хохотнул Виктор, но как-то невесело. — Я английскую спецшколу закончил.
А стал бандитом. А почему? Но что я о нем вообще знала?
Минут через двадцать Виктор оттаял и рассказал мне, что мишку забрал с нашего капота какой-то мальчик, с заправки они с отцом уехали, а около дома он с ним радостный побежал к матери, а та раскричалась, игрушку вырвала и швырнула в мусорку. А мишка от удара взорвался. Не сильно, так, хлопушка была, но все еще помнили взрывы в Москве. Теперь мы стремились уехать, пока не нагрянула ФСБ.
— Лучше тебе вообще пока не отсвечивать, — подытожил он. — Выяснят, что не теракт, и забудут.
— А они нас не убьют? — спросила я. — Раз начали.
— Не убьют. Наверное.
За целый день мы проехали только три ближайшие деревни, и хоть «Жигулей» Черепа нигде не было, Витя все равно выходил и общался с жителями. Расспрашивал их и сам какие-то байки травил.
Витюша, как оказалось, при желании может быть милым, веселым и вот прям располагал к себе. Особенно женщин. А они, как он сказал, лучший источник информации, хоть и привирают много и не о том говорят, но настороженности, как у мужика, в нас нет.
Вот он им всем и улыбался, красовался своими бицепсами, сняв рубашку и разгуливая в одной борцовке. Тоже мне… фраер! Тьфу ты, один день с бандюком — и уже в лексиконе слова новые!
— Ну что, Киса, и в этом захолустье наших птенчиков нет, — запрыгнул в машину этот потаскун.
— Почему Киса? Вот чем тебе мое имя не нравится? — злилась я на то, как он полчаса трындел с девушкой, вовсю ей строя глазки. И номер телефона у нее взял.
— Голодная, что ли? Злая какая! — хохотнул Витюша и добавил: — Доедем сейчас до поселка Белые Столбы, там и перекусим, и заночуем.
До этих Столбов мы ехали около часа, и все это время я решала для себя только один вопрос. Да-да, тот самый. Мне не пятнадцать, и я прекрасно понимаю, к чему все эти его прикосновения и тот поцелуй. И мне казалось, что правильный вариант только один.
Еще года два назад я, слушая бабушку, была с ней согласна. Надо хранить себя для того единственного, для любимого. Но с каждым годом уверенность в этом угасает. Нет такого даже на примете, а если он не появится никогда? Женщин на планете больше, чем мужчин, и не всем хватает. Вон недавно в газете была семидесятилетняя девственница. На весь мир растрепали ее имя и фотографии. А я так не хочу.
Через пару лет моя невинность будет вводить в ступор потенциальных ухажеров, а если такой встретится в тридцать? Он сочтет меня больной на всю голову.
А Витя мне нравится. Так почему бы не он? Мы с ним разойдемся разными дорогами через пару дней и вряд ли встретимся. А там, может, и у меня появится пресловутая женственность и уверенность в себе.
Поэтому, косясь на Витю и ловя его взгляды на себе, я решительно была настроена. Пока он не остановился. На узкой лесной дороге.
Заглушив машину, он повернулся ко мне почти в кромешной темноте, я видела только его сверкающие глаза. Витя сдвинул свое сиденье назад и тихо сказал:
— Все, бля, я же не железный, ты так смотришь, что на мне штаны ща лопнут, иди сюда, Киса.
Глава 8. Виктор
Леночка весь день меня облизывала взглядом, так что к вечеру мое терпение уже было на пределе. О чем она думала, догадаться несложно, особенно когда она краснела, понимая, что я поймал ее взгляд.
Двигаюсь на сиденье, думая, что сейчас сойдет и быстрый перепих, а позже, ночью, можно будет оттянуться в полный рост с такой сладкой девочкой. Но Лена на мой зов не прыгает ко мне, и моя рука застывает на ремне под ее перепуганным взглядом. Совсем деревянная, что ли? В тачке не пробовала?
— Как я смотрю? — еле живым голосом переспросила Киса.
— Как голодная кошка. Что замерла? Трахаться будем?
Хлопает глазами, и в темноте непонятно, что она там руками сучит? Юбку задирает или у нее там нож?
— Я так смотрю, потому что есть хочу, — соврала Лена, но, чуть помявшись, добавила: — Будем. Но когда покушаем и найдем ночлег.
— А ты умеешь мотивировать, — проворчал я, пряча улыбку.
Девочка привыкла к чистой постели и душу после секса? Машина и салфетки не устраивают. Ла-а-адно. Зажатая она какая-то, надо расслабить. С этими мыслями и катался по поселку, нашел кое-какой перекус, самогон и ночлег в доме бабы Гали. Отпадная бабка, лет под сто, а такая боевая, что палец в рот не клади.
— Барышне своей сортир покажи, а то глянь, она топчет мои петуньи и в упор его не видит. Городская, шо ли?
— Ага.
— В доме вам постелю, я все лето в летнячке, — заговорщически подмигнула мне баба Галя.
В конце ее двора была добротная летняя кухня, на которую она мне указала. И я, честно говоря, сам бы выбрал там ночевать. И само строение выглядело гораздо новее дома, да и спрятано было в тени садовых деревьев. Но за сто баксов баба Галя посчитала, что мы достойны лучшего, притащила закуски и ушла, доложив, что разбудит нас утром.
Никогда я еще не был в таком предвкушении секса, как сегодня. Не знаю, почему она меня так заводит, как кот вокруг сметаны хожу, облизываюсь, с тех пор как она переоделась в майку и шорты. Сиськи я и до этого оценил, круглые, сочные дыньки, руки так и тянутся помять их. Ножки стройные, но не худющие, коленочки как я люблю, не костлявые.
— Витюша? — окликнула меня своим голоском робким Лена, добавив моим мыслям еще фантазий, как она будет сладко стонать подо мной.
— Умывальником пользоваться умеешь? — с сомнением спросил я, кивнув на уличный.
— У нас на даче такой, умею, — кивнула Лена,
