мертв. Иди на кухню.
Стелла бросилась к ней:
— Ты не должна этого делать! Я все знаю. Ты хочешь взять деньги. Поэтому ты и убила его!
— Теперь они ему не понадобятся. Иди на кухню, не то я рассержусь.
Стелла закрыла лицо руками и выбежала из комнаты. Рев урагана усилился в несколько раз.
Герда не теряла времени. Осторожно обойдя Денни и стараясь не наступить в кровь на ковре, она вытащила из его кармана кошелек. Достала все банкноты и положила кошелек на место. Постояла, глядя на деньги, потом сжала их в кулаке и глубоко вздохнула. «Наконец-то, — подумала она, — я свободна. Теперь ничто уже не имеет значения. Я могу жить так, как хочу». Ни на минуту она не пожалела об убитом.
Герда нашла Стеллу на кухне. Девушка тихо рыдала и дрожала от страха. Герда не обратила на нее внимания и принялась переодеваться в еще мокрую одежду. Свернутые банкноты она сунула в карман брюк, натянула черный свитер, морщась от отвращения, и повернулась к Стелле:
— Немедленно одевайся. Хватит хныкать, это не поможет.
Стелла не пошевелилась, и Герда, потеряв терпение, тряхнула ее за плечи.
— Одевайся, дура! — закричала она. — Слышишь меня?
Стелла пустым взглядом посмотрела на нее и принялась в отчаянии хрустеть пальцами.
Герда сдернула с нее плед и начала ее одевать. Стелла не сопротивлялась, стояла и тихо всхлипывала, как ребенок. Когда, наконец, она была готова, Герда опять встряхнула ее и увидела, что в предстоящем деле подруга ей не поможет. Она толкнула Стеллу на стул.
— Оставайся здесь. И не двигайся с места, пока я не приду.
Ливень все еще продолжался, но ветер немного ослаб. Герда выглянула наружу и убедилась, что сможет пройти по двору без особых трудностей. Она собрала одежду Денни и отнесла ее вместе с чемоданом в машину. Потом, взяв с заднего сиденья большое одеяло, вернулась в гостиную. Набросила одеяло на труп, завернула его и под проливным дождем вытащила из дома. Открыла заднюю дверцу «линкольна» и затолкала свою ношу на сиденье. На это ушло много времени.
Герда насквозь вымокла, одежда прилипла к телу. После возни с трупом она чувствовала себя совершенно обессиленной и налила себе I виски. Через мгновение ей стало лучше. «Пока все идет хорошо», — сказала она себе, оглядывая комнату, в которой все было перевернуто вверх дном. Нельзя оставлять дом в таком беспорядке. Есть только один быстрый способ уничтожить улики. Она вспомнила, что видела в «линкольне» канистру с бензином, и отправилась за ней. Оставив канистру в гостиной, вошла на кухню.
Стелла была на прежнем месте. Она уже не плакала, но продолжала дрожать.
— Уходим отсюда, — скомандовала Герда. — Идем, ради бога, возьми себя в руки.
Услышав ее голос, Стелла поежилась.
— Уходи! — произнесла она. — Я больше не хочу тебя видеть. Боже мой, что мне теперь делать? Посмотри, во что ты меня втянула!
Герда была очень спокойна.
— Что ты хочешь сказать? Ты тоже виновата.
Стелла вскочила и завизжала как сумасшедшая:
— Я знала, что ты это скажешь! Но я его не убивала! Я не хотела его убивать! Я не хотела спать с ним, это ты меня заставила! Слышишь? Ты меня заставила!
— Возьми себя в руки! Если хочешь спасти свою шкуру, успокойся и помоги мне.
— Оставь меня, уходи! Он сказал, что ты плохая, но я ему не поверила. Он предупреждал меня. Как я могла так поступить? — Стелла опять зарыдала.
Внезапно по лицу Герды прошла тень, она вдруг стала выглядеть старой и безобразной.
— Неужели ты не понимаешь, что я сделала это не только ради себя, но и ради тебя тоже? Теперь мы богаты, Стелла. Нам больше не придется считать гроши. Ты больше не будешь ложиться в постель с мужчинами. Все позади. Неужели ради этого не стоило пойти на жертву?
— Как ты можешь так говорить? — застонала Стелла. — Неужели его смерть ничего для тебя не значит? Неужели ты так жестока, что даже не ужасаешься тому, что натворила?
Герда пожала плечами:
— Отлично! И что ты предлагаешь? Позвать полицию?
Стелла ударила по столу кулачками.
— Теперь уже ничего не исправить! Мы не сможем его вернуть. Ты погубила нас обеих!
— Я перенесла его в машину, — бесстрастно сказала Герда. — Сбросим ее в реку. Она очень глубокая. Его могут никогда не найти. Потом кто-нибудь подвезет нас до Майами. С деньгами мы будем счастливы и в безопасности.
Стелла прекратила плакать и уставилась на Герду:
— И ты собираешься это сделать? А как же пятна крови? Думаешь, мы сможем от них избавиться?
— Я подожгу дом. Все решат, что это молния.
Стелла побледнела:
— Значит, он был прав. Ты чудовище. Тебя никто не волнует, кроме себя самой. Иди делай, что задумала. Я не могу тебе помешать. Но с тобой я не пойду. Лучше окажусь на панели, чем с тобой. Не хочу тебя видеть!
Герда задумчиво посмотрела на нее:
— Я не могу тебе этого позволить. Вдруг проболтаешься. Я очень люблю тебя, Стелла, но ты не должна испытывать мое терпение. — Её голос был бесстрастным, а глаза глядели как-то странно.
Стелла покачала головой:
— Я никому ничего не скажу, не бойся. Сейчас я уйду, и надеюсь, что больше никогда не увижу тебя. — Приняв решение, она сразу же успокоилась и мечтала только об одном: как бы поскорее сбежать от Герды.
Герда шагнула к ней:
— Не хочешь пожать мне руку, ведь мы были так счастливы? Я знаю, что поступила плохо, но… — Она улыбнулась. — Ну что? Давай же, Стелла, попрощаемся, и я пожелаю тебе удачи.
Стелла помедлила, потом подошла к подруге:
— Помоги тебе Бог, Герда, потому что никто больше тебе не поможет.
Молниеносным движением Герда схватила ее за горло ледяными и твердыми, как стальные крючья, пальцами.
— Ты, маленькая глупая болтушка! — зашипела она, откидывая голову Стеллы назад. — Думаешь, я тебе поверю? Думаешь, я буду жить спокойно, зная, что ты можешь проболтаться первому встречному, с которым ляжешь в постель? Да мне наплевать, что ты не хочешь быть со мной! Вокруг сотни таких, как ты, которые с радостью пойдут за мной — с такими-то деньжищами. Можешь отправляться к своему Денни. Слышишь? Убирайся к нему!
Она повалила Стеллу на пол и придавила ей грудь коленом. Стелла отчаянно извивалась, но у нее было мало сил. Герда держала ее, словно клещами, и не давала подняться с пола.
Захват оказался неудачным, поэтому понадобилось довольно много времени, чтобы довести дело до конца. Казалось, вечность прошла, прежде чем Герда поднялась, растирая
