затекшие пальцы. Она почувствовала легкое сожаление при взгляде на мертвую девушку, но только на мгновение. Ветер уже стих, и каждая минута была драгоценна.
Герда подхватила труп на руки и побежала к машине, бросила Стеллу на Денни, захлопнула дверцу и вернулась в дом. Ей хватило пары минут, чтобы разлить бензин по комнатам, и, когда она вышла на улицу, из щелей в ставнях уже вился дымок. Она отъехала на «линкольне» довольно далеко и оглянулась. Дом вовсю пылал. Длинные языки пламени облизывали крышу, а ветер нес вслед машине черный столб дыма. Герда с радостью убедилась, что через несколько минут дом будет полностью уничтожен огнем, и вырулила на шоссе.
Дождь не прекратился, но ветер стих. Вдали Герда различала огни Форт-Пирса. Даже если не удастся поймать попутку, она сможет дойти туда пешком.
Индиан-Ривер блестела в темноте. Наконец Герда выбрала подходящее место и развернула «линкольн» к реке. Вылезла наружу, огляделась, но не увидела никаких признаков приближающейся машины. Стараясь не смотреть на заднее сиденье, отпустила ручной тормоз, почувствовав, что ее охватывает озноб. Сначала она стояла на подножке, а когда машина начала двигаться, быстро соскочила и стала наблюдать.
Докатившись до крутого берега реки, «линкольн» замедлил ход, а потом рухнул в сверкающие взбудораженные волны. Герда отбежала в сторону — ей показалось, что машина падает не в реку, а в огромную печь, чтобы исчезнуть в адском пламени навеки.
Примерно через час Герда услышала гул мотора грузовика. Все это время она шла пешком по шоссе, ей было холодно и страшно. Дождь перестал, но одежда еще не высохла и неприятно липла к телу. Герда остановилась и помахала водителю. Взвизгнули тормоза, грузовик остановился, и девушка подбежала к нему.
Из кабины высунулся мужчина.
— Вы в Форт-Пирс? — спросила Герда, стараясь его разглядеть. — Подвезете?
— Нет проблем, залезай. — Он распахнул дверцу.
Герда вскарабкалась на сиденье, и грузовик тронулся. Мужчина за рулем был огромного роста и в темноте напоминал большую гориллу.
— Откуда ты, крошка? — спросил он грубым, хриплым голосом, косясь на Герду из-под козырька кепки.
— Из Дайтона-Бич, — ответила Герда, растирая замерзшие руки и дрожа. — Попала в ураган, пряталась в доме, потом решила идти пешком.
— Ха! — Водитель сплюнул в окно. — Я по пути видел горящий дом. Должно быть, молния.
Герда промолчала. Она устала и хотела спать.
— Не боишься оказаться в таком месте одна? — поинтересовался водитель.
Герда напряглась.
— Меня нелегко испугать, — холодно сказала она. — Последний парень, который хотел познакомиться со мной поближе, так и не понял, что его ударило.
— Крутая, значит? — хохотнул водитель. — Что ж, я люблю крутых дамочек.
— Значит, мне повезло, — едко заметила Герда.
Водитель опять заржал.
— Прежде чем ехать дальше, я должен взять с тебя плату за проезд, — заявил он, резко затормозив. — Пойдем-ка ненадолго в кузов.
Герда покачала головой:
— Поезжай. Со мной эти штучки не пройдут. Я дам тебе пятерку, когда приедем в Форт-Пирс. Больше ты ничего не получишь.
— Да? — с угрозой переспросил водитель. — Я не привык выслушивать такие слова от бабы. Быстро полезай в кузов, пока я не рассердился. Будешь делать, что я скажу.
Герда открыла дверцу.
— Если ты так… — произнесла она, мрачно глядя на него, и соскользнула на дорогу.
Едва ее ноги коснулись мокрого асфальта, она бросилась в ближайшую цитрусовую рощу. Но не успела добежать до деревьев — сильный удар выше колен свалил ее с ног. Она лежала и несколько мгновений не могла пошевелиться. Затем почувствовала, что ее подняли, пронесли несколько шагов, потом опять бросили на землю.
— Как тебе это? — спросил водитель, опускаясь рядом с ней на колени.
Герда поняла, что лежит в кузове.
— Ну что, детка, заплатишь или я буду лупить тебя, пока не сдашься? — поинтересовался водитель.
— Ладно, верзила, дай мне встать, — прошептала Герда.
Водитель отошел от нее и загородил выход.
— Не такая уж и крутая? Я же тебе говорил, крошка, что знаю, как обращаться с женщинами.
Герда медленно поднялась. Все тело болело. Она выпрямилась и со всего размаху ударила водителя в челюсть.
Он ожидал этого удара и отвел голову в сторону. Кулак Герды задел его по уху, и водитель ответил ей коротким ударом раскрытой ладонью по лицу. Пощечина оглушила ее, и она в испуге упала на колени. Герда поняла, что этот парень слишком силен и хитер для нее.
Он присел на корточки рядом с ней и еще несколько раз ударил по лицу. От боли из глаз Герды потекли слезы, она пыталась защищаться руками, но тщетно. Водитель с силой ткнул ее кулаком в живот, отчего она инстинктивно опустила руки, и продолжил хлестать по щекам.
— Ну что, хватит? — спросил он.
Герда не могла ответить. Она тихо лежала и дрожала от страха. Руки водителя ощупали ее одежду, но у нее не было сил сопротивляться. Перед глазами плыл красный туман, а голова была будто в огне.
Внезапно Герда почувствовала, что случилось нечто ужасное. Она услышала, как водитель резко втянул воздух ртом и пробормотал:
— Боже правый!
С замиранием сердца Герда поняла, что он нашел пачку денег.
Она с трудом поднялась и попыталась вырвать банкноты у него из рук, но водитель грубо оттолкнул ее.
— Откуда это у тебя? — крикнул он.
— Отдай их мне, они мои.
— Да? Попробуй докажи.
— Я говорю тебе, они мои. — Герда готова была зарыдать от ярости. — Отдай!
Деньги исчезли в кармане у водителя.
— Ты их стащила. Может, даже из того горящего дома. У такой бродяжки, как ты, не может быть столько денег.
Герда бросилась на него, пытаясь пальцами дотянуться до глаз. Он ударил ее в лоб, швырнул на пол грузовика и спихнул на дорогу. Герда упала в грязь с глухим стоном.
Соскочив на асфальт, водитель ухмыльнулся:
— Если тебе нужны денежки, поезжай в Форт-Пирс и спроси у копов. Может, они тебе их отдадут. Хотя, по правде сказать, я в этом сомневаюсь. — С этими словами он сел за руль и уехал.
УТРЕННИЙ ВИЗИТ[3]
Лейтенант остановился и поднял руку — справа он увидел ферму, спрятавшуюся за рощей кокосовых пальм. Четыре чернокожих солдата тоже остановились, поставили ружья на землю и оперлись о них.
Солнце нещадно палило. Тучный лейтенант обильно потел и чувствовал себя неуютно в прилипшей к телу форме. Он знал, что на белой ткани расплываются отвратительные темные пятна пота, и проклинал жару, президента, а больше всего на свете — латиноамериканских бандитов.
Он с презрением оглядел четырех негров, которые стояли,
