Нет, в его семье никогда не случалось трагедий, не было ссор и скандалов — разве что по мелочи, но какие семьи живут без этого. Отец считался солнечным магом, но был чересчур слаб и привык больше полагаться на свою физическую силу, нежели на способности. Орудовать пистолем можно и при солнце, и при свете луны. Зато его мать родилась полноценным солнечным магом, хотя ее большая часть силы передалась Риану, младшему сыну. Но Кэлу не на что было жаловаться, разве что на некую умиротворенность, частенько царившую в их доме в столице Рохстала, которую перенесли из Уллаури в Бертиоль около ста лет назад. Эту умиротворенность разгонял все тот же Кеннет, рыжий хитрый лис, все время утверждавший, что иссиня-черные волосы Кэла — признак лунных магов. Но Кэл-то знал, что он солнечный, все это знали, и Кеннет смеялся, а потом объяснял, что на самом деле черный — совсем не цвет лунных, скорее им присущ серебристо-белый. Луна-то не черная, а цвет магии для общих заклинаний у всех магов может быть любым и никогда не повториться. Кэл и это знал, его магия оказалась цвета лазури, цвета Неба, и мама сочла это хорошим знаком.
Только вырвавшись из родного дома после школы в Академию, Кэл понял, насколько интересной может быть жизнь. Дядя Кеннет к тому времени довольно долго не появлялся, и Кэл начинал задыхаться в домашнем уюте. А тут Академия, новые знакомые, новые заклинания — все новое. Потом спустя четыре года Кеннет все-таки объявился, измененный, погрызенный жизнью, как он сам сказал, и, сказав «привет», тут же уехал куда-то на север. Впрочем, у Кэла теперь жизнь буквально бурлила, он познакомился с Алвой, попал в сыск (совершенно случайно!), пересекся с Тайгом и в итоге начал работать за два года до окончания Академии. Казалось, что жизнь интереснее быть не может, но вот, она не разочаровала своего любимца.
Таверна «Джохо» явно не была предназначена для кого попало. Неяркую вывеску можно было легко упустить, да и многие ли тут ходят, по узким темным улицам? Внутри оказалось довольно уютно, сидели посетители — не самого презентабельного вида, но и явно не нищие. Человек за стойкой в чистой опрятной одежде тут же встрепенулся, насторожился, даже не пытаясь улыбнуться.
— Господин сыщик? Чем-то могу помочь?
Кэл махнул рукой.
— Для начал налейте. Полагаю, сок у вас есть?
Парень кивнул.
— Какой?
— Вишневый.
После вчерашней попойки с Рианом совершенно не хотелось даже нюхать алкоголь. А сок оказался свежим, словно его только вчера выдавили в какой-нибудь задней комнате этого заведения.
— Я ищу человека, — Кэл поболтал остатками сока, и парень понимающе наполнил бокал снова.
— Какого, сэр?
— Рыжего.
Тот понятливо кивнул и все-таки улыбнулся, вполне искренно, только чуточку огорченно.
— Лис приходит значительно позже. И не знаю, объявится ли сегодня. Он… — парень замолк, глядя куда-то Кэлу за спину, и вдруг улыбнулся, теперь уже спокойно. — Кажется, я ошибся. Тебе как обычно?
Севший рядом за стойку Кеннет как-то тяжело кивнул.
— Привет, племянник.
— Привет.
Они помолчали, пока парень наливал херес. Кэл задумчиво смотрел, как льется алкоголь, и пытался не заткнуть себе ноздри, слишком плохая идея. Но запах не нравился, хоть он и понимал: здесь ничего плохого и поддельного не нальют.
— Идем в уголок пошептаться, — велел вдруг Кеннет и сполз со стула, стараясь, чтобы пола плаща не распахнулась.
Кэл послушно последовал за ним, прихватив недопитый сок. В плаще — как обычно. Как после возвращения. Немногие знали, что случилось с Кеннетом и где он пропадал, но Кэл был одним из доверенных лиц. Правда, дядя взял с него строжайшее обещание, что тот никому не расскажет услышанное, да Кэл бы и не смог. Как кому-то объяснить, что был страшный эксперимент, попытка скрестить живого человека с нечистью, привить подопытному что-нибудь от выбранного образца? Кэла передергивало каждый раз от одной только мысли об этом. Нечисть надо изгонять или убивать, она никому не несет добра, а значит, к человеку ее подпускать нельзя. Так кому пришла в голову сумасшедшая идея скрестить обычного человека и нечисть? А ведь Кеннет не был магом, он признался, что сам захотел поучаствовать в этом, ну, еще потому, что сулили немалые деньги. В итоге Кеннет чуть не погиб, началось отмирание клеток, но неожиданно остановилось, и ни один ученый или маг не мог объяснить, почему. Только теперь вместо полноценной левой руки у Кеннета было нечто покрытое одновременно шерстью гарма высшей категории, перьями хищного кухула (хотя какая нечисть не хищник?), и человеческого в этом оставалось мало. Только три пальца, вместо двух — безымянного и мизинца — скрюченный коготь. Именно поэтому теперь Кеннет ходил все время в плаще или накидке, скрывавшей уродливую руку. Он шутил, конечно, про звание пострадавшего в жестоком эксперименте, но результаты не показывал, а в слова никто не верил. Еще Кэл знал, что те деньги, которые обещали Кеннету, выплатили, а через полгода забрали, сказав, мол, человек, ты же сам на это согласился, платить мы не обязаны. Можно было упираться и умереть, а можно было отдать то, что осталось. Те, кто инициировали эксперимент, согласились на остатки и отпустили Кеннета на все четыре стороны. Так что он считал, что ему повезло.
— Бесценный опыт, племянник, — изломав тонкие губы в какой-то жуткой ухмылке, сообщил дядя и затушил сигарету.
Больше Кэл ни разу не видел его курящим.
— Что случилось? — поинтересовался Кеннет, когда они уселись в темном углу за столиком на двоих.
— Слышал, что произошло?
Он молча кивнул и сделал небольшой глоток. Кэл нахмурился. Кажется, не это волновало Кеннета, а что-то совсем другое. Странно. У него тут гарм под носом бегал, а дядя спокоен? Ну, не спокоен, но беспокоится явно о другом.
— Кеннет, у тебя что-то не так?
Он хмыкнул и вдруг улыбнулся.
— Теперь уже все в порядке. Одна хорошенькая девочка вчера не вышла на работу, а сегодня утром этот гарм. Я ходил, проверял, все ли с ней в порядке.
— Она работает здесь? — уточнил Кэл, пытаясь представить девочку, о которой Кеннет так беспокоится. Дядя никогда не был женат, ни до эксперимента, ни после, с такой рукой все женщины, наверное, бежали от него, как от Серой Химеры. Девочка.
— Здесь, — Кеннет кивнул в сторону стойки. — Приходит в ночную смену. Утром у нее пары. Давно работает, с первого курса.
— А сейчас?..
— Заканчивает четвертый. — Кажется, Кеннет совсем успокоился. Он откинулся на мягкую спинку кресла и теперь лениво потягивал херес.
— Хорошая девочка-то? — помимо воли ухмыльнулся Кэл. Он пришел говорить не о женщинах, но это было так… необычно, что ли. — Сильно младше тебя?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
