Донна смотрит вниз и качает головой. А когда снова возвращает взгляд ко мне, сострадание и серьезность отражаются в ее глазах. – Ты понятия не имеешь, сколько их. Это так поражает, я не могла лишить тебя детства, рассказав обо всем этом. Если ты запуталась сейчас, то представь, каково было бы маленькой девочке. Ты постоянно бы жила в беспокойстве и страхе. И конечно, могла бы разоблачить тайны, за которые очень многие погибли. Тебя заперли бы в психиатрической больнице. Или еще хуже.
Хуже?
– Значит, моя мама, Наталия, она помогла тебе. А за это ты взяла меня? – хочу понять, как и из-за чего умерла Наталия. И почему она выбрала Донну и Криса защищать меня и заботиться обо мне. – А что на счет папы?
Глаза Донны расширились, она смотрела вопрошающе и с опасением. Куда угодно, только не на меня.
– Эм, что ты имеешь в виду? – заикается она.
– Ты же знаешь, Крис. Мой папа, – произношу снисходительнее, чем намеревалась. – Он тоже ее знал?
– Ах, да, Крис. – выдыхает она, намек на облегчение в ее голосе. Обращаю на это внимание и откладываю на потом. – Он знал ее. Она – та, кто уверила меня, что его сердце чисто. Сказала, что он – прирожденный защитник и никогда не позволит вредить тем, кого он любит. После нападения я была так недоверчива и опасалась людей. Крис научил меня, заново жить.
В ее глазах любовь. Чувствую облегчение, потому что знаю, что была принята в настоящую семью, построенной на настоящей любви. Не показное благополучие, чтобы имитировать нормальную семью ради меня.
– И много мне подобных? – спрашиваю я. Проглатываю остальную часть смузи, теперь уже комнатной температуры. Ик!
– Много сверхъестественных существ окружает нас, но нет… Никого похожего на тебя, – улыбнулась она. Типичные мамаши, всегда думающие, что их ребенок особенный.
– Почему у меня нет магических сил? Разве я не часть… Не чародейка? – Сказанное вслух, прозвучало нелепо.
– Нет, но будут. Огромная сила. Хотя не знаю, какая.
Огромная сила? Я на мгновение застыла. Не могу представить себя, обладающей силой над кем-нибудь или чем-нибудь! Я не могу даже управлять своим посредственным средним баллом, безнадежной личной жизнью или дрянной работой. Где, к сожалению, должна быть уже менее чем через час. Я еще не готова завершить этот разговор, не тогда, когда мама так общительна.
Как я могу работать, зная, что мистические существа бродят вокруг? Теперь я можно понять опасение родителей, рассказывать раньше.
После горячего, успокаивающего душа, чтобы смыть запах клубного дыми с волос, долго рассматриваю себя в зеркале. Я не выгляжу волшебной. И нет ничего очаровательного во мне. Миндалевидные карие глаза смотрят на меня недоуменно, в поисках ответов.
Кто я?
Громко выдыхаю и начинаю расчесывать длинные темные локоны. Я озадачена своей личностью больше, чем когда-либо.
Возвращаюсь в комнату, чтобы забрать одежду. Один из многих недостатков работы в универсальном магазине одежды – носить их товар как ходячая реклама.
К счастью, я получаю довольно большую скидку, а большая часть одежды терпима. Натягиваю пару джинсов, тенниску и туфли без каблуков. Время смешаться с простыми смертными!
Работа столь же скучная и обыденная, как и всегда. Я приношу размеры и пробиваю покупки в своей обычной автоматизированной, но все, же кропотливо вежливой манере. К семи вечера я отчаянно нуждаюсь в кофе и во время перерыва бегу рысью в Старбакс.
Садясь на удобный стул с любимым латте и сдобой, поднимаю журнал, который кто-то забыл. Колоритный женский журнал, на обложке красуется: "Топ-12 Оральных Приёмов, Которые Заставят Вашего Мужчину Таять". Закатываю глаза и нехотя открываю журнал, пытаясь отвлечь свой разум от откровений дня.
После нескольких минут бессмысленного времяпровождения, вдруг появляется чувство беспокойства. Дрожь пробегает по позвоночнику и тонкие волоски на руках встают дыбом.
Порыв холодного воздуха проносится через магазин, заставляя меня невольно дрожать.
И рука… снова это покалывание. Крохотные колючки, как тысячи маленьких сосулек, образовались в том же месте, где самые красивые губы прикасались, менее чем двадцать четыре часа назад.
Отложив журнал, я беру свой тёплый кофе в надежде развеять внезапный холод. И только тогда замечаю, что за мной наблюдает пара знакомых, завораживающих, голубых как лёд, глаз.
Дориан.
Переводчики: janevkuz, Kejlin, natali1875
Редактор: natali1875, Kr71
Глава 4
Дориан сидит в большом кожаном кресле напротив небольшого магазинчика, всего в нескольких ярдах от меня.
Срань господня! Какого черта он тут делает? И как будто мое потрясенное выражение лица сыграло роль молчаливого приглашения, он изящно поднимается, подходит к моему столику и останавливается прямо напротив меня.
Я понимаю, что не дышу с момента, как заметила его, поэтому медленно выдыхаю. Этому мужчине меня больше не разоблачить!
– Габриэлла, – мурлычет он шелковым баритоном, глядя на мое ошеломленное выражение лица. – Приятно снова тебя видеть. – Это звучит в полной мере мило, и все же кажется, что Дориан равнодушен.
Я не пробормотала ни слова в ответ этому мужчине из-за страха, что речь выйдет невнятной.
Теперь, видя Дориана при свете дня, я понимаю, что он еще великолепнее, чем мне показался, и отмечаю, что цвет его кожи более оливковый, чем молочный. Его глаза, окаймленные длинными темными ресницами, буквально сверкают, а черные волосы находятся в полнейшем беспорядке.
О, я бы все отдала, чтобы запустить пальцы в его волосы, провести руками по плечам, мускулистой спине… Остынь, Габс! Хватит одержимости, пора бы, и позабыть о прошлой ночи.
Я собираю свою решительность и каждую унцию уверенности.
– Привет, Дориан, – произношу я с прохладцей. Не так уж и плохо получается. – Пожалуйста, присаживайся.
– Ух-ты, она умеет говорить, – улыбаясь, шепчет Дориан.
Отлично, естественно, он заметил это. Но у меня нет времени зацикливаться на его проницательности, ведь я впадаю в совершенный ступор при виде его умопомрачительной улыбки.
Дориан медлит всего мгновение, прежде чем занимает место в кресле напротив и снова возвращается к загадочности и любезности.
– Я надеялся увидеть тебя снова.
– Зачем? – спрашиваю я слишком поспешно, и голос мой звучит неестественно высоко. Я делаю глоток теплой жижи, которая когда-то была кофе, в попытке сглотнуть головокружение.
– Я новичок в этих местах, а ты кажешься дружелюбной. В наши дни это такая редкость, – отвечает Дориан, не моргнув и глазом. Даже самые невинные объяснения, окутанные его низким голосом, срываясь с его губ, приобретали сексуальную двусмысленность.
