где мы? И что означает сказанная вами фраза: проекционные выдумки потустороннего мира?
Вопрос был такой значительный, что все коровы, и даже те, которые серьезно сосредоточились, пока стояли, на призраках своего будущего и прошлого, вертя головами и проверяя, правильное ли они заняли положение в пространстве, — все одновременно развернулись на этот вопрос, как будто и сами хотели задать его Пастуху, но первыми не решились.
— Да, Пастух, хотелось бы это знать… — в один голос подтвердили сразу несколько телок.
— Да, Пастух, это очень важно для нас!..
— Вот, мокрые носы, телячье вымя, неожиданно! Действительно, самый насущный вопрос! — как будто обрадовался Пастух. — Ну и стаденко мне в этот раз досталось! Похвально! Обычно телки задают этот вопрос далеко впереди, бывает даже на последних столбах, интересуясь лишь внешней стороной дела и за всю дорогу так и не удосуживаясь уточнить, где же они все-таки существуют и где их по существу нет! От незнания этого в головах долго держится искаженное восприятие реальности, которая окружает, некоторые телки надеются, что вернутся туда, где их на самом-то деле нет, и втайне воспринимают происходящее с ними как сон или наваждение. Вот уж воистину легкомысленная скотина! Вы же, наоборот, довольно быстро обсудили свою раскраску, насмотрелись на свои морды и даже зады и задумались о самом серьезном! Похвально! Это избавит меня в дальнейшем от множества оговорок и объяснения условностей, поскольку картина мира сего пусть как примитивный рисунок, но будет уже установлена у вас в головах! Итак, отвечу: все видимое вокруг, а также невидимое пока что для вас есть территория Божественного стада, к которому принадлежите и вы, как сущности великого мироздания, и стадом этим управляет великий Хозяин, однажды и навсегда определивший всем сущностям бесконечное перемещение из пунктов А в пункты Б, по бесконечным кругам этой поверхности и под сводом. Если представить себе относительно, пока потустороннее воображение в вас сильно и мыслите вы не здешними категориями, то вы находитесь в некоей плоскости, — коровьим же языком эта область означивается конкретно, и скоро вы услышите правильное звучание этого величайшего из понятий, — плоскости, невидимой на земле… Последняя здесь со всем своим содержимым именуется проекционным, потусторонним, призрачным, нереальным, мертворожденным миром, где ваши ничтожные проекции или тени, спроецированные именно отсюда — туда, думают о себе, что они — реальность… Да, — продолжил Пастух, как будто сам с собой рассуждая, — на самом-то деле на этой самой земле, где приютились бессмысленные, бесплотные и самонадеянные создания, эти отображения ваших великих сущностей, а также во множестве расплодившиеся призраки, вообще не имеющие никаких сущностей и являющие собой лишь отображения отображений, — на самом-то деле там очень немногие знают о своей нереальности и ощущают где-то поблизости реальный мир, в который иной раз в мыслях своих могут и погрузиться. Но — слава Хозяину! — большинство потусторонних созданий давно не обладает способностью почувствовать себя здесь — где находитесь вы. Почему слава Хозяину — в том смысле, что основная масса этих бесплотных теней лишена восприятия действительности, — я объясню позже, при более подробном и содержательном разговоре… Теперь же добавлю одно, очень важное для понимания реальности: проекционное время на плоскости и под сводом абсолютно отсутствует, и то, что у проекций называется временем, здесь истекает совсем по-другому. Здесь не нужны часы и минуты, но все измеряется пройденными столбами, движением… Например, корова мычит: я узнала об этом на семьдесят третьем столбе… Или: она родила теленка девять столбов назад… Или: мы встретимся с параллельным гуртом через тринадцать столбов… Почему так? Потому что не существует другого отсчета; солнце как таковое отсутствует, луны нет, свет и тьма сменяют, как я говорил, друг друга поочередно, но с разными интервалами, все это не похоже на то, что вы помните, или знаете, или можете предположить, словом, однообразия времени потустороннего мира здесь нет. Возраст полноценной скотины исчисляется пройденными кругами; к примеру, можно сказать: этой корове восемь кругов…
Телки, стараясь пока лишь настроиться на реальность происходящего с ними, не очень-то воспринимали услышанное, и только бурая, довольно угрюмая телка, осмыслив, кажется, речь Пастуха, спросила после длительной паузы:
— А сколько всего кругов, Пастух, проходит корова?
— Кругов — несчитано, каждая сущность идет бесконечно по этим самым кругам, предписанным ей великим законом, но с десятого принято говорить: этой корове бесконечно много кругов. Впрочем, с круга второго вы будете не говорить, а мычать, и возраст скотины мычанием выражается совсем по-другому.
— А что, Пастух, происходит после того, как мы переходим на следующий круг? Чувствуем ли мы себя такими, как здесь? — спросила Джума.
— Конечно же чувствуете, но более сложными, чем сейчас, хотя объяснить эту сложность я вам не могу, поскольку у вас в головах совсем мало сведений об окружающем порядке вещей.
— А на десятом и на бесконечном кругу?
— После десятого круга у вас появится ощущение, что вы присутствуете сразу на всех кругах, включая этот первый, телячий.
— Я, Пастух, — сказала светло-рыжая телка, — еще перед зеркалом задумалась о своем возрасте, значит, как я понимаю, возраст мой — один круг.
— Нет, — ответил Пастух, — возраст твой — это шесть столбов первого круга.
— А есть ли соответствие этому — там, в потустороннем, как вы его называете, мире?
— Нет, светло-рыжая, — ответил Пастух, — соответствия этому нет, поскольку в отображаемых тобою проекциях сущность едина и заключает в себя, предположим, тебя, корову, возрастом в шесть столбов первого круга, в, предположим, тридцать столбов какого-нибудь четвертого круга, а также в девяносто девять столбов бесконечно много кругов.
— А можно ли увидеть эти свои круги или много себя с какой-нибудь высоты, например с большого холма, о котором вы говорили? — не унималась светло-рыжая телка.
— Отдельно себя ты не увидишь, но ты увидишь, что все — едино.
— Значит, с холма можно увидеть вообще все? — спросила темно-рыжая телка, которой было грустно без солнца.
7. Из ниоткуда и в никуда
— Вообще все — понятие бессмысленное, — принялся объяснять Пастух, — но единство всего — доступно взгляду с большого холма, откуда открывается величественная картина окружающего пространства, которую лучше увидеть, чем услышать описание ее… Главное, что просматривается оттуда как нечто невероятное, — это самый значительный столб — нулевой столб, принадлежащий Божественной плоскости, но также являющийся точкой соединения нашей плоскости, неба, земли и еще нескольких плоскостей, о которых речь не пойдет в силу того, что эти несколько плоскостей представляют собой лишь грани каких-то других, величественных объемов, о которых я, обыкновенный Пастух, даже не могу и помыслить. На земле отображаются ваши проекции или
