стала доступна. Ей, пожилой даме, эти тонкие сигаретки с фильтром фиолетового цвета необычайно подходили. Дополняли все ее шляпки с цветами, перчатки и подобранные в тон костюмы. А уж «мужская» марка «Зевс», поди, имела популярность среди соответствующей части населения. Буквально минувшей ночью у кого-то из полицейских я приметила пачку гефестовских сигарет, именно «Зевс».
– У нас в Тарасове эти сигареты тоже употребляют, – сказала я.
– Я заметила, – кисло покивала Лидия Ильинична. – Я в Тарасов не просто так приехала. Виктор Иванович Рыба – да, так его полностью зовут, седого-то – он раньше был в исследовательской группе Леньки. Ленька его особо не выделял, мужик просто неплохо работал. Делал все, что скажут. Тихушный такой середнячок. На таких и внимания не обращают, а зря; память у него золотая, глаз наметанный, мозги на месте. Вот Рыба-то и начал примечать по результатам химических анализов, что бензпирен при Ленькиной обработке вызывает сильнейшую зависимость. Как-то он так вступает в реакцию с некоторыми гормонами в организме, по-особому воздействует на центры удовольствия в мозгу. Человек подсаживается буквально после недели курения.
– Ничего себе! – воскликнула я.
– Вот-вот. – Рубиновая улыбнулась, довольная, что я проникаюсь важностью темы. – А в «Гефесте», между прочим, и на добровольцах проводили опыты. Виктор Иванович показывал мне результаты исследований. Собственно, он первый и связался со мной. Сначала попытался поднять волну в самом «Гефесте», как-то повлиять на Леньку… не вышло. Начальство зашевелилось, попыталось заткнуть его деньгами, но Рыба уперся рогом, и в результате его вышвырнули. Правда, с хорошим выходным пособием, типа как – соблюли приличия и выперли вроде как по причине пожилого возраста. И вот тогда он обратился ко мне. Совсем недавно.
Мимо нас одна за другой проехали две машины – «легковушка» и грузовая фура с маркировкой «Кока-Кола». Рубиновая при первых же звуках шума спустилась ниже некуда и закрыла лицо воротником. Я проводила машины взглядом, пока они не скрылись вдали.
– Я до этого была немного знакома с Виктором Ивановичем. До того, как мы с Ленькой порвали, я, бывало, обедала с ним и с его коллегами. Не представляешь, как этим ученым мужам важно потрепаться перед сторонней дамочкой о своих успехах. Перья распушить, посверкать павлиньими хвостами.
Я понимающе усмехнулась. С миром ученых и изобретателей я немного знакома, так что представилось распрекрасно. А уж если дамочка красива, глупа, или искусно притворяется глупой…
– Ну почему же, Лидия Ильинична. Так и вижу, как они разглагольствуют перед вами.
Рубиновая широко и зубасто улыбнулась. Такая улыбка одновременно сделала ее моложе лет на пять и усилила сходство с хищной рыбой.
– Ленька-то знает, что я непроста, и преотлично. А Рыба – он, оказывается, смотрел ту программу, которую я делаю – ну, «Обо всем начистоту», слышала?
– Нет, – откровенно сказала я. – Я редко смотрю телевизор. Работа не позволяет.
– Неважно. Словом, Рыба связался со мной. А я же второй продюсер по должности, я в том числе ищу сюжеты и места для съемок. У меня нюх на сенсации! А у нас же в стране антитабачная пропаганда… типа как. Вот ты знала, что Россия занимает первое место в мире по курению среди подростков?
– Нетрудно догадаться, – согласилась я.
Вспомнились дымящие за территорией школы старшеклассники. Готовые остаться без обеда, лишь бы успеть перехватить сигаретку на перемене.
– И я предложила нашему генеральному, ну, Чижикову, мол, – мы же за здоровый образ жизни, давайте выпустим программу о вреде курения. Главное, чешу так гладенько, мол, никаких сенсаций, просто подробно расскажем об уже известных последствиях… Пригласим ученых, погрозим курильщикам пальчиком. Повоспитываем деток. Говорю, мол, у меня и ученый на примете есть, прямо о-о-о-о-о-очень авторитетный. И генеральный, этот дундук, подумал, что я Леньку имела в виду. А Ленька – он верный «Гефесту», воду мутить не будет. Но авторитетный, это да.
– Если «Гефест» базируется в Москве, то что Рыба делал в Тарасове? – удивилась я.
И спохватилась: черт, я продолжаю задавать уточняющие вопросы и все глубже погружаюсь в это дело. Профессиональная привычка пытливого ума? Или уже молчаливое согласие работать на Лидию Ильиничну?
– А он уроженец Тарасова, – пояснила Рубиновая. – Здесь у него квартира, от родителей перешла. Да и кто бы ему позволил остаться в Москве? Его запугали, сказали, что за разглашение промышленных тайн он сядет в тюрьму. И предложили – либо получишь срок, либо бери деньги и уматывай из столицы. Догадываешься, что он выбрал?
– Вполне… – Я захотела покурить, заполировать информацию никотином. Но при взгляде на сигареты возникло отвращение. Перед глазами замелькали устрашающие изображения всевозможных болезней, какие в последние несколько лет размещают на сигаретных пачках. Вроде бы на пачках «Гефеста» таких «страшилок» не было. Надо проверить.
– Я-то, конечно, без доказательств не собиралась ему верить. Приехала, встретилась с ним. Между прочим, в парике была, ты меня, наверное, еще и поэтому не узнала. Темный такой парик, с челкой.
Я припомнила, глядя на Рубиновую. Да, в обычной жизни она носила иную прическу.
– Виктор Иванович предоставил доказательства. Я предложила ему немедленно вернуться в Москву – тайно. Защиту я бы ему обеспечила, связи у меня есть. Но наш побег просекли. Накрыли, едва мы вышли из дома. У меня инфа-то не в сумке была, но ведь и обыскать могли. Запросто. И как итог – я с инфой, но без квалифицированного информатора. А Рыба готов был выступить в «Обо всем начистоту». Говорил, терять нечего. А мне нужна поддержка кого-то из ученого круга. Авторитетного специалиста.
– Вот поэтому они его и «выключили», – поняла я.
Картинка складывалась вполне ясная. Я задумчиво смотрела вдаль, на дорогу. Проехала очередная машина – в это время на северном выезде всегда поактивнее. Лидия Ильинична вновь спряталась, я проводила машину подозрительным взглядом. После рассказа продюсера во мне понемногу включался рабочий режим. Пока еще не в полную силу. Так, пробный разогрев после долгого перерыва.
Машина скрылась, Рубиновая выпрямилась и – я кожей почувствовала ее сверлящий взгляд. Про такой говорят: «Дырку проглядишь».
– Ну, и как тебе? – поинтересовалась она.
– Отвратительно, – согласилась я. Часть меня уже прикидывала способы защиты, необходимое оборудование и оружие. Плохо только, что в Москве – а я не сомневалась, что Рубиновая вернется туда
