танцовщица. – Она хмыкнула.
«Shadow dancer», – вспомнила я. Ну да, ну да.
Людмила, пока мы поднимались, успела подогреть мясо, заварить чай, и – слюнки потекли – открыла и банку огурчиков, и маринованные грибы.
Рубиновая, снимая пальто, открепила с него свой детектор прослушки и нацепила прямо на свитер. Огонек по-прежнему горел зеленым светом.
– В моей квартире прослушивающих устройств можете не опасаться. И камер нет, – заверила я.
Это правда: специальные механизмы («глушилки», если коротко) я установила чуть не в первую неделю пребывания у Милы.
– Поверю на слово, – отозвалась Рубиновая, не снимая ни детектор, ни парик. И тут же расплылась в обаятельнейшей улыбке, как-то скрывшей синяк. – Людмила, простите, как вас по батюшке?
Тетушка улыбнулась в ответ:
– Можно просто Мила.
Лидия Ильинична в присутствии тетушки начала разговаривать более высоким голосом, не похожим на ее настоящий. И вела себя безобиднее некуда. Если бы я не слышала, как она матерится, не поверила бы, что она слова-то такие знает. Женщина-хамелеон. Ничего, сработаемся. Я и не к таким персонажам приспосабливалась.
Изумительный обед с лихвой утолил мой затянувшийся голод. Я ела, не поднимая головы от тарелки, стараясь не давиться – так было вкусно. Для Милы это был лучший комплимент ее стряпне. Я всегда считала, пойди она по пути кулинарии, стала бы шеф-поваром, не меньше.
Рубиновая была того же мнения: она не только управилась со своей порцией быстрее меня, успевая воздавать хвалы и прихватывать то гриб, то огурчик, но и попросила добавки. Вполне возможно, что она, скрываясь ночью от погони, и не ела-то ничего.
После обеда (эх, знала бы тетушка, кого она только что накормила от пуза!) мы с Лидией Ильиничной ушли в мою комнату. Я не намеревалась при ней собираться в дорогу. Клиентам совсем необязательно знать все секреты и приемы тех, кто их охраняет. Главное, чтобы приемы работали.
Нет, мы собирались обсудить план действий.
– Как мало для счастья надо, а! – блаженно, тем же высоким «не своим» голосом поделилась Рубиновая, чуть похлопав по животу. – Иногда думаю, зачем мне все это, скандалы, интриги, расследования…
Забавно, о чем-то подобном меня порой спрашивает Мила, когда у нее со свежей силой вспыхивает желание выдать меня замуж. Вспыхивает, да быстро иссякает. Почему? А вы подумайте, какой мужчина может жениться на женщине, которая запросто завалит противника голыми руками? Разве что безнадежный хлюпик-подкаблучник. Рядом со мной инстинкт защитника не реализуешь, я сама кого хочешь сумею защитить. Это я умею лучше всего, потому и занимаюсь.
Я знаю, что Людмила периодически звонит моим родителям во Владивосток, делится новостями – этакий курьер меж двумя поколениями. И точно знаю, что отец ни разу не спросил о моем потенциальном замужестве. Может, он лучше всех видит, из какого я теста. Не свадебный кулич, однозначно…
Я думала, а руки действовали: я разложила на столе новейшую карту России, двумя кружками отметила Тарасов и Москву. Когда есть возможность, я предпочитаю работать с наглядными «пособиями». Нужно было продумать маршрут.
– Кто-нибудь знает, что вы находитесь здесь? – спросила я, одновременно прикидывая, выдержит ли «Фольксваген» марш-бросок до Москвы.
– Нет. Я никому не говорила. Сказала, что еду по делам и буду через двое суток. – Рубиновая села с другого конца стола и тоже уставилась на карту. Прямо два полководца перед сражением. – Вот за Рыбой могли следить.
– Может быть, он и сам что-нибудь заметил?
– Он не успел рассказать. – Рубиновая проследила пальцем рисованную линию железнодорожной магистрали, постучала пальцем по карте. Из Тарасова в Москву многие добираются именно поездом. – Что думаешь насчет такого вояжа? Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы…
– Только не плацкарт, – поморщилась уже я. Да, с моими заработками привыкаешь к высокому уровню комфорта.
– Конечно, возьмем купе. Людно, свидетели будут.
– Вы собирались более конкретно оповещать кого-то о своем возвращении?
– Никого. Если выедем сегодня, вернусь раньше обещанного. Устрою всем сюрприз.
– Тогда к чему свидетели? – не поняла я. Но тут же догадалась, глядя на до сих пор не снятый Рубиновой парик. – В маскировке поедете?
– В точку. А свидетели – чтобы никто не напал. Конечно, это если меня узнают…
– Нападут – отобьемся, – пообещала я.
По моему опыту, наличие свидетелей не всегда удерживало преследователей. Но если маскировка сработает, доберемся тихо.
– Минск говорил, ты и облик менять умеешь. Думается, хорошо бы мы обе как следует замаскировались до самой Москвы. Синяк-то мой точно надо прикрыть…
Это слегка отдавало паранойей, но в целом я не имела ничего против предложения Рубиновой. Маскировка так маскировка. Я в ней толк знаю. Дайте мне полчаса максимум, и мама родная не признает.
У меня в наличии имелись поддельные документы. Нечасто они мне пригождались, честно говоря. А все оттого, что мои репутация и авторитет служили мне хорошую службу. Но если клиентка хочет повышенную секретность – что ж, я готова.
Готова была и Рубиновая.
– Зацени. – Она, будто старшеклассница эксклюзивной помадой, похвасталась мне поддельным паспортом.
На фотографии в нем Лидия Ильинична была в том же парике, что и сейчас, и документ выглядел как настоящий. М-да, моя клиентка неплохо о себе позаботилась.
– Захвати пару шикарных шмоток и туфли подходящие, – заметила она мне, когда я попросила ее выйти, чтобы я могла собраться. – Вдруг выберемся в приличное место вечерком.
– Я думала, вы не любите «выбираться».
– Иногда и хвостом покрутить полезно. Массу информации можно добыть, просто нацепив платье с декольте поглубже, согласна?
Тут я спорить не стала. Не сосчитать, сколько раз меня выручало умение отвлечь противника видом груди. Полезный тактический прием, если противник – мужчина.
Так, пистолет и лицензия, документы, фонарь, электрошокер, наручники (легкие, но прочные), веревка с «кошкой» и карабином… я заранее составила список необходимого в голове, а потому собралась в привычно короткие сроки. Вот теперь можно и парадно-выходным видом озаботиться…
Мила только восхищенно охнула, когда увидела замаскированных меня и Рубиновую. Ее любимая племянница Женя украсилась знатными дредами, черными с неоново-зелеными прядями, надела мешковатые штаны и толстовку (эх, сколько всего можно попрятать в просторной одежде!), кислотно-оранжевые ботинки.
